Каждая вена казалась еще более притягательной, чем предыдущая. Мои веки затрепетали, когда воспоминания, которые я так отчаянно пыталась удержать вне сознания, хлынули внутрь.
«— Мое солнышко…»
Руки хозяина, пахнущие табаком, сжимающие меня, рвущие кожу, оставляющие меня сырой и разбитой — все это я чувствовала снова.
Лицо Мэри… Ее мертвый младенец — синий, черный и безжизненный между ее ног преследовали меня. Но хуже всего другое, Эмили была беременна.
Кейд скоро станет отцом.
И я понимала, что на этом моя жизнь закончилась.
Все закончилось.
Теперь я была одна, так же, как и тогда в гнезде. Я больше не хотела быть здесь. У меня не было причин хотеть. У меня не было причин даже пытаться хотеть. Все внутри меня…сдулось. Умерло. Исчезло. Каждый разрез приносил облегчение. Зрение расфокусировалось, а кровь, вода и слезы смешивались воедино.
Мои слезы.
Моя кровь.
Мой белый флаг.
ГЛАВА 3
Кейд
За последние два месяца я многое о себе понял. Например, каким трусом я стал, и что больше не могу смотреть на себя в зеркало. Я всегда гордился тем, что я сам по себе. Я никогда не был плохим парнем или бунтарем; но сегодня ночью я становился и тем, и другим. Я больше не был тем, кем был раньше. Я был недостаточно хорош для нее. Но я стану…
— Вот он — тот дом. Белый, — резко бросил Митч, разрывая давящую тишину между нами.
— Ты уверен? — спросил я, сворачивая на подъездную дорожку к дорогому дому в элитном районе.
Вопрос оказался бессмысленным, когда я припаркованную машину Анны.
Я заглушил двигатель, выскочил из машины и почти взлетел по дорожке, вдавливая палец в звонок еще до того, как Митч успел закрыть дверь.
— Я знаю, что ты там, Анна, — свободной рукой я начал колотить по стеклянной панели двери. — Открой эту чертову дверь, или я ее вынесу.
— Кейд, успокойся, — предупредил Митч, подходя ко мне. — Сделай вдох.
— Да ни за что, — выдохнул я, продолжая бить в дверь кулаком. — Маккензи?
Я не могу нормально, пока не увижу ее. Пока не узнаю, что с ней все в порядке…
— Это я, малышка. Это Кейд…
Тревога расползалась внутри, холодным комком в животе. Та же самая, что я чувствовал в пятнадцать, когда смотрел, как те ублюдки увозят Маккензи.
Сейчас во мне не было места для спокойствия.
— Открой эту чертову дверь.
Наконец, спустя вечность, дверь распахнулась и перед нами стояла виноватая до мозга костей «психотерапевт».
— Кейд, пожалуйста, успокойся и выслушай меня, прежде чем ты… — начала Анна, но осеклась, когда я шагнул ближе.
— Даже не смей говорить мне успокоиться, — прорычал я. — Ты жалкое оправдание психотерапевта.
— Где она? — жестко потребовал Митч. — Приведи ее сюда. Сейчас же.
— Ей требуется личное пространство…
— Ей нужен я! — мои кулаки сжались так сильно, что я перестал чувствовать пальцы. — Ей нужен я, — повторил я, с нажимом.
— Что здесь происходит? — раздался незнакомый голос позади нас.
Я резко обернулся.
Я наблюдал, как огромный лысый мужик, одетый в форму фельдшера, шагал по подъездной дорожке. Он выглядел таким же растерянным, как и я в тот момент.
— Что здесь, черт возьми, происходит, Анна? — потребовал он. — Кто эти мужчины?
Анна нервно прикусила губу.
— Помнишь девушку, о которой я говорила… это ее семья.
Он приподнял бровь, и в глазах мелькнуло понимание.
— Анна, только не говори, что ты…
— Я не могла ее оставить, Дин, — поспешно сказала она. — Ей нужна была помощь. Это всего на одну ночь…
— Ты привела ее домой? Ты с ума сошла?! — взорвался он. — Ты можешь лишиться лицензии!
— Я не знала, что делать…
Едва Анна произнесла это, как я сорвался с места, намереваясь найти Маккензи. Однако человек, который как я узнал был Дином, шагнул вперед, блокируя мне вход.
— Подожди-ка минуту, парень…
Один мой взгляд и он отступил.
— Кенз! — закричал я, мчась по коридору и распахивая каждую дверь. — Кенз, малышка, ты где?
— Ей это сейчас не нужно… — попыталась вмешаться Анна. — Кейд, ради бога, прекрати…
Я не слушал. В конце коридора — последняя дверь справа.За ней гремела музыка. Текст песни «She Will Be Loved» давил на барабанные перепонки.
Я медленно повернулся, дыша коротко, рвано.
— Открой дверь, Анна.
Она оттолкнула меня, дернула ручку и замерла.
Митч встал рядом.
— Делай, как сказал парень.
— Я не могу… — голос Анны дрогнул. — Заперто изнутри… Маккензи, открой немедленно!
Она обернулась, глаза расширились от понимания произошедшего.
— Ванная… я не подумала… она могла…
— Нет! — страх взорвался внутри. — Не смей это говорить…
— Микки, это папа, открой, дорогая!
— Маккензи, открой дверь!
К черту все.
— Отойди.
Я отступил, поднял ногу и с силой ударил в дверь. Петли заскрипели. Я бил снова. И снова. Пока, наконец, дверь не поддалась и не распахнулась внутрь.
Слепо пробираясь через куски дерева, я двигался молниеносно к полуоткрытой двери ванной комнаты, но то, что я увидел, когда я повернул за угол, заставило ноги подкоситься от ужаса.
Кровь.
Кровь… вода… и светлые волосы, разметавшиеся по ванне…
Маккензи.
Ее бледное, хрупкое тело в чертовой ванне, полной крови и горьких сожалений.
Глаза закрыты.
Кожа синеватая. Но лицо… лицо над водой. Едва.
Это сделал я.
Не те мужчины в гнезде.
Я причинил эту боль.
Я.
После этого мир будто замедлился в странном трансе. Я рухнул в ванну, промокая в окровавленной ею воде, пытаясь поднять ее.
Она была холодной. Ледяной. Я не мог дышать. Трясясь, как лист, я вытащил ее, прижал к себе.
— Кензи? — я отчаянно встряхнул ее.
Где-то рядом Митч повторял одно и то же:
— Это моя вина… моя вина… моя вина…
Но я не мог сейчас думать о нем.
Я сосредоточился на девушке в своих объятиях.
— Малышка… открой глаза…
Сердце, грохотавшее в ушах — единственное, что я слышал, когда держал ее хрупкое маленькое личико в одной руке, а в другой ее тело.
Вылезая, я опустился на пол, сильнее обнимая ее.
— Кензи…
Никто не пытался нас разлучить.
Никто не