— У нее не проснулась совесть, — вмешался Эзра, о котором я уже успел забыть. — Я ее поймал.
— Что? — я повернулся к Эзре. — Как?
— Он вчера ночью вломился в мой дом, — злобно прошипела Эмили. — И украл мои личные вещи. Вот как.
— Не драматизируй. Твой отец сам пригласил меня зайти в дом после того, как я постриг газон, — лениво ответил Эзра, затем повернулся ко мне. — А когда мне понадобился туалет наверху, я немного покопался в ее комнате, — сказал он с невинным видом, подняв руки. — Можешь представить мое удивление, когда я нашел упаковку противозачаточных и дневник в ящике ее тумбочки.
Эзра прищурился и зло посмотрел на Эмили.
— Дневник, в котором раскрывались все ее грязные секреты.
— У меня была задержка — я не врала об этом, Кейд, — выпалила Эмили в панике. — Я правда думала, что беременна, когда сказала твоей матери…
— Но? — вставил Эзра, за что получил от нее злобный взгляд.
— Но когда у меня начались месячные, Маккензи уже вернулась, а ты начал отдаляться от меня. Ты снова влюблялся в нее, и я не могла это вынести. — Вытирая слезы, Эмили дрожала. — Я думала, что если мы просто проведем время вместе, все станет как раньше, до того, как она вернулась. — Рыдая, она зажмурилась. — Наверное, я надеялась, что забеременею, но ты даже не прикасался ко мне. Ты отстранился. Закрылся. Оттолкнул меня…
— Я не понимаю этого, — прошипел я, отступая от нее. — Как ты могла так со мной поступить?
Я не мог этого осмыслить.
— Ты так сильно меня ненавидишь, Эмили, что хотела уничтожить?
— Я сделала это, потому что так сильно тебя люблю, — слабо возразила она.
— Давай проясним, — прорычал я, снова начиная ходить по комнате. — Ты притворяешься беременной от меня, разрушаешь мои отношения с Маккензи, чуть не стоишь ей жизни, а потом пытаешься действительно забеременеть от меня, потому что любишь? — Я с отвращением покачал головой. — Тебе нужно уйти, — холодно сказал я. Я чувствовал, как теряю контроль, и если она сейчас же не уйдет, я сорвусь. — Серьезно, Эмили, убирайся отсюда, пока я не сделал то, о чем пожалею.
— Я боялась потерять тебя из-за нее, Кейд, — заплакала Эмили, дойдя до двери. — Все, что я делала… я делала, потому что люблю тебя. И в итоге я все равно тебя потеряла.
— Вот это поворот, — протянул Эзра, как только хлопнула входная дверь.
— Мне это не снится? — спросил я, стоя как вкопанный. — Это правда происходит?
— Ага, — бодро подтвердил Эзра. — Думаю, ты должен мне восемнадцать лет алиментов.
Я закатил глаза и усмехнулся.
— Похоже, я у тебя в долгу.
Эзра ухмыльнулся.
— И можешь отплатить, помогая мне и парням надрать задницу Линкольн Хай сегодня вечером.
— Сегодня? — я покачал головой. — Чувак, я не могу.
Эмили не беременна. Это меняло все.
— Мне нужно найти Маккензи.
— Нет… — Эзра схватил меня за плечи и заставил посмотреть на него. — Тебе нужно сыграть сегодня, — твердо повторил он. — Сначала мы выигрываем, потом идем за твоей девушкой.
Стук в дверь прервал нас на полуслове, заставив меня напрячься, а Эзру — застонать так, будто ему физически больно.
— Да черт возьми, эта девчонка, — прошипел он. — Когда до нее дойдет?
Он направился в коридор, но я оказался там раньше.
— Нет, — сказал я, положив руку на дверную ручку, с трудом сдерживая себя. — Я сам разберусь с Эмили.
Распахнув дверь, все оскорбления, готовые сорваться с моего языка, исчезли в ту же секунду, как я увидел ее. Мою девочку.
— Привет, Кейд.
Маккензи стояла на пороге, словно какой-то нереальный ангел, и я потерял дар речи.
— Я дома, — добавила она, нервно улыбаясь и обнимая руками свой живот. — Навсегда.
Я стоял неподвижно, как статуя, молясь, чтобы это не было сном, впитывая ее образ.
— Ты когда-то просил меня не сдаваться, — добавила она, не сводя с меня своих широко раскрытых зеленых глаз. — Ты просил меня бороться вместе с тобой, Кейд.
Нервно переступив с ноги на ногу, Кензи шагнула ближе и положила руку мне на грудь.
— Я готова бороться за тебя. Мне нужно быть с тобой. — Сделав еще один неуверенный шаг вперед, она разрушила мой мир, когда сказала: — Я твоя, если ты все еще хочешь меня?
Я открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Я задыхался от эмоций.
Все, что я смог — это кивнуть, как полный идиот, и накрыть ее руку своей. Ощущение ее кожи стало моим крахом.
Любовь причиняет боль. Она жжет, ноет и может заставить взрослого мужчину вроде меня молить о смерти, но она была здесь, предлагая мне все, о чем я когда-либо мечтал. И это делало всю драму и весь этот чертов ужас разбитого сердца стоящими того.
За какие-то две минуты Маккензи перевернула мой мир, у меня кружилась голова, сжималось сердце и дрожали ноги. Я оказался именно там, где она всегда хотела меня видеть — на коленях у ее ног. Мне пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Я не мог поверить. Она была здесь. Настоящая. Девушка по соседству вернулась ко мне.
И из всего, что я хотел ей сказать, из всех мыслей и боли, которую принесло ее отсутствие, из моего рта вырвалось только:
— Ты постриглась, — а затем, неловко: — Эмили не беременна. Это все было ложью.
Глаза Кензи расширились.
— То есть…
— Да, малышка, — хрипло сказал я. — Она солгала мне, выдумала все это и чуть не лишила меня будущего с тобой.
— Нет, — мягко ответила Кензи, покачав головой. — Я бы все равно вернулась к тебе. Мне просто нужно было время, чтобы самой это понять.
Маккензи
— Эмили солгала о своей беременности.
Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос, и я не могла до конца это осмыслить.
— Для чего ей все это?
Кейд провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.
— Потому что она больная, извращенная, манипулятивная стерва, которая хотела нас