— О боже, — всхлипнула Шэрон, добежав до нас. Обняв папу, она разрыдалась у него на груди. — Прости, — выдавила она, цепляясь за его рубашку, словно за спасательный круг. — Мне так жаль, Митч.
Я наблюдала, как на лице отца сменяется целый вихрь эмоций. Он стоял неподвижно, как статуя, не отвечая на объятие, но я видела, как ему тяжело сдерживаться.
Я это чувствовала.
— Здравствуй, Шэрон, — сказала я громко, прерывая момент между ними.
Всхлипнув, Шэрон перевела взгляд на меня.
— Маккензи, мне так жаль, милая, — заплакала она, вытирая щеки тыльной стороной ладони. — Ты в порядке?
— Не делай вид, что тебе есть дело до моей дочери, — внезапно резко сказал отец. Отстранившись от жены, он презрительно усмехнулся: — Целой жизни извинений не хватит, чтобы загладить то, как ты с ней обращалась.
— Пап, — я посмотрела на него и слегка покачала головой. — Обида никогда ничего еще не исправляла, — тихо сказала я.
— Я бы не винила тебя, если бы ты держала на меня обиду, — вдруг выпалила Шэрон, заставив меня вздрогнуть. Ее голубые глаза были полны слез, когда она сказала: — Твой отец прав, Кензи — я ужасно с тобой обращалась.
— Я пришла не для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя виноватой, — прошептала я, чувствуя, как краснею. — Я пришла сказать, что возвращаюсь домой.
Глубоко вдохнув, я заставила себя быть до конца честной:
— Я люблю твоего сына, Шэрон. Всегда любила. И я не собираюсь его отпускать — ни из-за Эмили, ни из-за тебя, ни из-за кого-либо еще.
Я ожидала ссоры.
Всю дорогу домой я готовилась к словесной войне с матерью Кейда.
Но я совсем не ожидала объятий.
Шэрон двинулась так быстро и так крепко обняла меня, что я не успела даже подготовиться.
— Я больше не позволю собой помыкать, Шэрон, — сказала я, отстраняясь от нее и глядя ей прямо в глаза. — Никаких больше игр.
— Кейд с тех пор, как ты ушла… в ужасном состоянии… сломлен, — сказала она сквозь слезы. — Я ошибалась, пытаясь вас разлучить. Теперь я это понимаю.
— Я понимаю тебя, Шэрон, — ответила я, чувствуя сильное сочувствие к женщине передо мной. — Понимаю, почему ты пыталась нас разлучит, я понимаю твои страхи.
В каком-то извращенном смысле я понимала, почему Шэрон поступала со мной так, как поступала. Кейд был ее единственным ребенком, а Эмили была беременна. По-своему, искаженно, она пыталась защитить нас всех от боли. Я не сказала Шэрон о том, что тоже ношу ребенка Кейда, потому что хотела, чтобы он узнал первым. В отличие от Эмили, я полностью доверяла парню, которого любила.
— Но ты должна позволить Кейду самому решить, чего он хочет, — сказала я ей. — И если он выберет меня, ты должна дать нам быть вместе.
— Поверь, я усвоила урок, — призналась она надломленным голосом. Шэрон бросила взгляд на моего отца, а затем снова посмотрела на меня. — Я больше не буду вмешиваться, — пообещала она. — Даю тебе слово.
Кейд
Когда я принял душ, оделся и немного протрезвел, начав отходить от адского похмелья, я спустился вниз.
Запах жарящегося бекона встретил меня у подножия лестницы, и мой желудок благодарно заурчал. Я так давно не ел нормально, что уже даже не помнил, когда это было в последний раз.
— Спасибо за это, чувак, — крикнул я Эзре, заходя на кухню. Я резко остановился в дверях, когда мой взгляд упал на девушку с черными волосами, сидящую за кухонным столом. — Эмили. — Сердце у меня ухнуло куда-то вниз. — Что ты здесь делаешь?
Эзра стоял к нам спиной, переворачивая бекон на сковороде.
— Поверь мне, чувак, — протянул он, выкладывая бекон на тарелку. — Ты захочешь это услышать.
— Я пришла поговорить, — ответила она. — Объясниться.
— Ты… ты в порядке? — спросил я, желая чего угодно, только не разговаривать с ней. Я провел рукой по мокрым волосам и вздохнул, прежде чем неохотно сесть напротив нее. — С ребенком все хорошо?
Я старался не думать о ребенке. Произнести это вслух — значит сделать это реальнее… а это пугало меня до чертиков.
— Давай, Эмс, — подзадорил Эзра, поставив передо мной тарелку с беконом. Сев рядом, он оперся локтями на стол и ухмыльнулся. — Признавайся.
— «Признавайся»? — я покачал головой, не понимая. — Что происходит?
— Я бы предпочла сделать это без зрителей, — прошипела Эмили, бросив на него злой взгляд.
— И пропустить главное раскрытие? — фыркнул Эзра. — Ну уж нет.
— Ты бессердечен, — выплюнула Эмили со слезами на глазах. — Это только между мной и Кейдом.
— Это у меня-то нет сердца? — усмехнулся Эзра, театрально закатив глаза. — Как пафосно звучит от такой извращенной, самовлюбленной, эгоистичной стервы, как ты.
— Что здесь, черт возьми, происходит? — потребовал я. У меня уже начинала болеть голова от их перепалки. — Скажите мне.
— Скажи ему, — приказал Эзра. — Или я скажу за тебя.
— Я солгала! — закричала Эмили, глядя на моего лучшего друга. — Я все выдумала. — Скрестив руки на груди, она прошипела: — Доволен?
Эзра усмехнулся.
— В восторге.
— Повтори? — я никогда еще не чувствовал себя настолько сбитым с толку.
— Никакого ребенка нет, Кейд, — разрыдалась Эмили, повернувшись ко мне. — Я это выдумала.
— Нет. — Я покачал головой, отказываясь верить, что Эмили могла быть настолько жестокой. — Ты не могла… я видел…
— Ты видел снимок УЗИ, который я распечатала из интернета, — призналась она, и слезы текли по ее лицу. — Прости.
— Какого, блядь, черта? — Я больше не мог сидеть на месте. Оттолкнув стул, я вскочил и начал ходить по кухне. — Почему?
Это было всего одно слово, но мне нужно было знать.
— Черт тебя подери, Эмили, зачем ты это сделала?
— Потому что я боялась, ясно?! — закричала она, тоже вскакивая. — Я только что потеряла маму и брата! — воскликнула она. — Я не могла потерять и тебя.
— То есть ты дождалась, пока прогонишь ее, и только потом у тебя проснулась совесть? — потребовал я, чувствуя, как сердце