— Сердце хочет того, чего хочет, пап, — ответила я, повторяя слова, которые так сильно на меня повлияли. — И если мне повезет, оно сможет преодолеть любые преграды на нашем пути.
Папа смотрел на меня, казалось, целую вечность, прежде чем тяжело вздохнуть.
— Ну что ж, — сказал он почти обреченно. — Похоже, мы едем домой.
Я удивленно подняла брови.
— Пап, тебе не обязательно ехать. — Сглотнув, я добавила: — Я бы не стала ожидать, что ты…
— Если ты бежишь — я бегу с тобой, — ответил он. — А если ты достаточно смелая, чтобы встретиться со своими демонами, то, черт возьми, я точно встречусь с ними вместе с тобой.
ГЛАВА 15
Кейд
Подходя к Маккензи, я вторгся в ее личное пространство, наклонился вперед и выдернул провод ее наушников из стереосистемы, к которой они были подключены.
«A Drop in the Ocean» от Ron Pope — оглушительно зазвучала в тишине, заставляя мое тело покалывать с головы до ног.
Я смотрел ей в глаза, не двигаясь, пока слова песни разносились вокруг нас.
Она не отводила взгляд, застыв на коленях на кровати, задыхаясь и выглядя красивее, чем когда-либо прежде.
Эмоции с такой силой ударили мне прямо в грудь, что я резко выдохнул.
— Зачем ты так поступила со мной, Кенз?
Подняв лицо, она оказалась в одном дыхании от моих губ.
— Как именно, Кейд? — ответила она своим хриплым, чертовски сексуальным голосом.
Держа ее за бедра, я тяжело дышал, желая лишь одного — сократить расстояние между нами и завладеть ее губами.
— Почему ты оставила меня? — выдохнул я, желая прижаться к ней губами больше, чем вдохнуть следующий раз. — Ты сломала меня…
Маккензи вздохнула и прижалась лбом к моему.
— Я не оставляла тебя, Кейд.
— Но ты оставила, — признался я надломленным голосом. — Снова.
— Ты ошибаешься. — Ее дыхание заполнило мои чувства, и я почти ощущал вкус ее мятного дыхания на своем языке, когда она прижала маленькую ладонь к моей груди. — Я прямо здесь.
С вздохом, смешанным с желанием и поражением, Кензи обвила руками мою шею и позволила мне глубоко поцеловать ее, приоткрывая губы, чтобы впустить мой язык.
— Я буду любить тебя дольше… сильнее… лучше, чем кто-либо другой, — прошептал я ей в губы, полностью растворяясь в ней.
Растворяясь.
Маккензи поглотила меня и сердцем, и душой.
Все во мне, каждая часть моего существа, была направлена и привязана к Кензи и ее благополучию.
Ее язык скользил по моему в чувственном танце наслаждения. Ее тело расслабилось, стало податливым в моих руках, пока мои ладони скользили по ней, наслаждаясь.
— Я так сильно хочу тебя, — прошептал я между поцелуями, поспешно избавляясь от одежды.
Опустив Кензи на кровать, я навис над ней, подтянул ее юбку к талии и резким движением стянул с нее трусики, пока они не оказались у меня в руках.
— Я люблю тебя, — хрипло произнес я, медленно входя в нее. — Я могу сказать это лишь столькими способами — показать это. Просто поверь мне. Пожалуйста… поверь мне, малышка.
— Это ты, — прошептала она, ловя меня своими зелеными глазами, притягивая к себе. — Я хочу тебя навсегда.
Я схватил ее руку и удержал между нашими телами.
— Почувствуй это, Кензи, — сдавленно сказал я, прижимая ее ладонь к своей груди. — Оно твое. Если ты снова уйдешь, можешь просто засунуть сюда руку и забрать его с собой. Ты — причина, по которой оно бьется.
В этот момент, в виске, меня пронзила боль пустая, гулкая.
— Тогда почему ты ушла…
Боль усилилась, затуманивая зрение, и я почувствовал, как падаю, отдаляясь от нее…
— Господи. — Хватая ртом воздух, я сбросил одеяло и резко вскочил на ноги. Бросив быстрый взгляд на часы на тумбочке, я увидел, что уже чуть больше часа дня. Черт, этот сон меня разрушал — он разрушал меня каждую ночь на протяжении последнего месяца. Именно поэтому я старался избегать сна.
Понимая, что у меня нет ни малейшего шанса снова заснуть, я потер усталые глаза ладонью, схватил телефон с тумбочки и направился вниз.
Когда я спустился по лестнице, звук телевизора, орущего в гостиной, заглушил этот чертово кошмарное воспоминание с голосом Кензи.
Как и большинство дней в последнее время, выпускной прошел в пьяном тумане. Клянусь, если бы не диплом о средней школе, смятый и лежащий на кухонной стойке, я бы даже не знал, что присутствовал там.
Я больше не соображал ясно. Если честно, было ощущение, что я окончательно сошел с ума. Именно так это и ощущалось. Я ничего не понимал, и мне было так плохо.
Я хотел, черт возьми, умереть.
Маккензи исчезла. Я не слышал от нее ни слова больше месяца, несмотря на все звонки, сообщения и голосовые, которые я ей оставлял.
Депрессия полностью захватила меня, и мне стало плевать на все. Внутри была пустота. Колледж был уже совсем близко, но мне было абсолютно все равно. Я этого не хотел. Ничего из этого.
Половину пути идя, половину — шатаясь, я добрался до кухни, закрыл за собой дверь и потянулся в шкаф над холодильником за бутылкой виски, которую спрятал там прошлой ночью, прежде чем, спотыкаясь, поднялся спать. Затем я взял два стопочных стакана с сушилки и подошел к столу. Опустившись на стул, я налил два шота Jack Daniel’s, поставил телефон рядом с одним полным стаканом и выпил второй.
— С днем рождения, — протянул я, приподнимая пустой стакан в воздух.
Я продолжал наливать, пока не выпил всю бутылку Jim Beam, а потом сделал то, чего, наверное, не стоило — напился и начал звонить.
Набрав номер, который был врезан в мою память, каким бы пьяным я ни был, я поднес телефон к уху и ждал, пока звонок не уйдет в никуда, и я знал это.
— Это снова я, — пробормотал я, услышав сигнал. — Ты не отвечаешь на мои звонки, ничего нового, учитывая, что ты не отвечала мне последние пятьдесят раз… Блядство! — Подхватив пустую бутылку, я швырнул ее в стену, не почувствовав ничего, когда она разлетелась на куски. Ничто, черт возьми, не помогало от этой боли. — Ты сломала меня, — выплюнул я. — С днем рождения нас, Маккензи…