Скинув одеяло, Кайл выскочил из кровати и начал ходить взад-вперед.
— Тебе холодно, а я не могу согреть тебя, — прошипел он, голос полный боли. — Хоуп нужны новые кроссовки для физкультуры, а я не могу их купить. Мальчики не могут записаться в футбольную секцию, потому что я не могу оплатить регистрацию, и я держусь за этот дом зубами. — Опустившись на край кровати, он выдавил: — Я тону как чертов камень, Ли, и утащил всех вас с собой.
Я тихо подошла к нему. Его опущенные плечи разбивали мне сердце, усталость на его лице разрывала меня на части, и я больше всего хотела сказать что-то, что снимет все его тревоги.
— Я люблю тебя, Кайл Картер, — шептала я, стоя на коленях перед ним. — Сейчас нам тяжело, но это не значит, что так будет всегда. — Я сжала его колени, желая, чтобы он услышал меня, знал, что ни на секунду не изменю своей жизни. У меня есть он. И этого мне достаточно, и всегда будет достаточно. — Я шептала: — Я так верю в тебя. Кто-то сказал мне однажды, что при возможности ты покажешь миру, на что способен… — Внутри меня что-то щелкнуло, что я забыла много лет назад. — О боже, — прошептала я, разозлившись на себя за забывчивость. — У меня есть кое-что, что принадлежит тебе.
— Что? — спросил он, когда я опустилась на колени и полезла под кровать. — Ли, что, черт возьми, ты делаешь, детка?
— Я должна была дать это тебе много лет назад, — пробормотала я, кашляя от пыли. — Не могу поверить, что забыла… Она сказала, что я пойму, когда придет время.
— Кто? — спросил Кайл с любопытством.
— Линда, — ответила я, доставая старую дорожную сумку, которую давно забыла, и вытащила ее. Сев на пол, я разжала молнию и высыпала содержимое перед собой. Мой взгляд упал на старую коричневую папку, и я облегченно вздохнула. На мгновение я боялась, что потеряла ее.
— Линда дала это мне за несколько месяцев до своей смерти, — сказала я, передавая папку Кайлу. — Она сказала… — Я замялась, пытаясь вспомнить слова. — Она сказала хранить это в безопасности для тебя, — шептала я, наблюдая за реакцией Кайла. Он замер на кровати с папкой в руках. — Она сказала, что ты не готов к тому, что внутри, но я узнаю, когда будешь… — Сложив руки, я дрожащим вздохом сказала: — Думаю, ты готов.
Открыв папку с дрожью в руках, я наблюдала, как Кайл пролистывает страницы. Его глаза горели с каждой страницей, любопытство пылало во мне.
— Ну и? — спросила я после нескольких минут, когда не выдержала. — Что там?
— Она знала, — прошептал он. — Должно быть, знала, что он меня обманет. — Он покачал головой, грустно усмехаясь, прежде чем вернуть папку мне. — Она предупреждала меня, Ли… На восемь лет слишком поздно.
Я почувствовала, как мое сердце сжалось. Линда все предвидела, а я скрыла информацию от Кайла…
Кайл встал, подошел к окну и раздвинул шторы.
— Она чувствовала, что Дэвид собирается напасть на меня. Она составила подробный отчет о каждом сотруднике… их лояльность… мои права. Это был ее способ помочь мне — защитить меня, когда ее уже не будет. — Он сжал подоконник руками, глядя в темное небо. — Она сказала, что я должен бороться с ним. — Опустив голову, тяжело вздохнул. — Что он попытается сломать меня.
— Мы уже ломались раньше, Кайл, — шептала я, стараясь звучать легко. — Ты знаешь поговорку: «в единстве сила, в разладе — падение»… — Я пожал плечами. — По крайней мере, мы вместе. Ломаемся, строим… как всегда…
— Да, мы ломаемся, строим… — голос его затих, затем он резко поднял голову. — Вот оно, — прошептал он. — Мы ломаемся, строим. Все. — Он покачал головой. — «В единстве сила, в разладе — падение». Черт возьми, да.
Смотря на меня с выражением полного изумления, я видела, как крошечная искра того человека, в которого я влюбилась, вновь оживает в оболочке мужчины, которым он стал. Подняв меня на ноги, он поцеловал меня в лоб и усмехнулся:
— Ты чертовски гениальна, принцесса.
— Я? — растерянно спросила я, глядя на него. — Подожди, «разделенные кто падает»?
— Мне нужно идти, — пробормотал он, быстро поцеловав меня, схватил папку и выбежал из комнаты. — Нужно записать это.
В ту ночь и все последующие месяцы, пока остальные спали, Кайл сидел за кухонным столом, яростно записывая все в старые тетради детей, на картоне от коробок хлопьев, на тыльной стороне руки — на любом доступном месте. За все эти месяцы он ни разу не рассказал мне, что делает, а я, в свою очередь, никогда не спрашивала. Я добросовестно откладывала блокноты и ручки перед сном, а каждое утро, чуть перед рассветом, Кайл подползал в кровать, страстно любил меня, а затем отдыхал несколько коротких часов, прежде чем уходить на работу. То, что он делал, придавало ему бодрость, разжигало в нем огонь, которого давно не было.
Наконец, через шесть месяцев, Кайл разбудил меня посреди ночи и показал, что сделал…
— Что думаешь? — нервно спросил он, стоя за мной, явно тревожась.
Я сидела за кухонным столом в изношенном халате, рот у меня был приоткрыт, сердце колотилось в груди.
— Ты хочешь вернуть им все, — сказала я скорее как утверждение, чем вопрос, глядя на обширные планы, предложения и информацию на столе. — Ты хочешь дать отпор, Кайл?
— Я знаю, это безумие, — пробормотал он, опускаясь на стул рядом со мной. — И, вероятно, самое чертовски безумное, что я когда-либо сделаю, но это возможно, и если ты поддержишь меня… — Сжав мою руку, он посмотрел мне в глаза. — Ли, если ты поддержишь меня в этом, я клянусь, что больше не подведу. Обещаю дать тебе хорошую жизнь, которую заслужил.
— Это не безумие, — шептала я, сжимая его руку, возбуждение бурлило внутри. — Ты не рожден, чтобы идти по чьим-то стопам, Кайл Картер. Ты рожден, чтобы прокладывать свой путь. — Я улыбнулась его красивому лицу. — Это твой путь. Конечно, я поддерживаю тебя.
— Я не сделаю