— Ага, — усмехнулся он. — Но чтобы твои слова ранили, мне нужно о тебе заботиться, шлюха.
— Взаимно, ублюдок, — равнодушно бросила я.
Я дождалась, пока его фары исчезнут, и набрала номер Кейда. Он ответил на третий гудок.
— Кенз? — голос был хриплым.
— Можешь меня забрать? — я ненавидела, что голос дрогнул.
Я не была расстроена. Я была зла.
— Где ты? — резко спросил он.
— У ручья. Приедешь?
— Черт тебя побери, Маккензи. У тебя инстинкта самосохранения нет? Зачем ты туда пошла без меня?
— Ты приедешь или мне снова звать Яна?
— Ты с ним? — взревел Кейд.
— А ты с ней, — язвительно бросила я в ответ. — Так ты меня заберешь или нет, Кейд?
Прекрасное солнышко…
Ничтожная шлюха…
— Уже темно, мне холодно, и если ты сейчас же не ответишь, я пойду пешком.
— Не двигайся, — предупредил он. Через секунду я услышала, как взревел двигатель. — Я еду.
****
Через пятнадцать минут рев мотоцикла Кейда прорезал тишину. Одинокая фара вынырнула из темноты. Он остановился рядом.
— Садись.
Без шлема, с горящими от злости глазами, он выглядел опасно и притягательно.
Я обняла его со спины, вдохнула знакомый запах стирального порошка.
— Ты злишься? — прошептала я, когда он заглушил мотор у дома.
— Я не в восторге, Кензи. Ты разрываешь меня на части.
— Но ты все равно хочешь меня? — тихо спросила я. Он напрягся.
— Конечно, хочу. Я люблю тебя.
— Не говори этого.
Я не могла это слышать.
Мне казалось, что я — лишь тело.
Вещь.
Что любовь ко мне невозможна.
— Это все, чего ты хочешь? — спокойно спросил он, хотя я чувствовала, как внутри него все кипит. Он поднял меня на руки, прижал к двери. — Тебе нравится сводить меня с ума?
— Да, — честно ответила я. Хотела, чтобы ему было так же больно, как мне. — Я хочу, чтобы ты ползал у моих ног, — прошептала я.
— Это неправильно, — пробормотал он, занося меня в дом.
Когда он касался меня, каждое нервное окончание вспыхивало. Он знал меня слишком хорошо.
— Я ненавижу себя, — выдохнула я.
— Я не ненавижу тебя, — тихо ответил он. — Я ненавижу то, во что это превращается. Это разные вещи. Я люблю тебя…
— Замолчи.
Любовь не вписывалась в мою картину мира.
Он уложил меня на кровать.
— Девочка, которую я обожал всю жизнь, все еще внутри тебя, — хрипло сказал он.
Я не верила.
Он хотел меня только ради моего тела, моей плоти.
Он не любил меня — не по-настоящему, не достаточно сильно.
Эмили Макаллистер всегда будет стоять между нами.
Все, на что я гожусь, — это отверстия моего тела…
Я разделась, легла и развела ноги, бросая ему вызов.
— Ты собираешься взять меня, Кейд?
Его взгляд потемнел.
— Я хочу заниматься с тобой любовью, — прошептал он, осекшись, когда увидел, как мое лицо омрачилось. — Это все чертовски неправильно, — хрипло добавил он. — Но да, Кензи… я буду трахать тебя, пока ты не сможешь стоять на ногах. Я сотру тебя до боли. А когда ты будешь лежать на моей кровати сломленной, я сделаю это снова. — Я буду трахать тебя жестче, чем кто-либо другой, — предупредил он, расстегивая джинсы. — Всю ночь ты будешь думать только о том, что я внутри тебя.
Я хотела его с жаждой, почти болезненной, почти одержимой. Он был для меня как наркотик.
— Мне нужно, чтобы ты владел мной… трахал меня… бил меня… делал со мной все темное, грязное, порочное…
Он был грубым, но в его грубости не было презрения — только отчаянная попытка удержать меня.
Опустившись на колени, Кейд развел меня пальцами и коснулся языком, лаская и втягивая чувствительную точку. Его ладони крепко держали мои бедра, раздвигая их шире. Я чувствовала каждое движение, каждое прикосновение.
— Я вкусная, Кейд? — прошептала я.
— Твой вкус — это все, о чем я могу думать, — прорычал он. — Ты хоть понимаешь, насколько ты сводишь меня с ума?
— Кейд… — простонала я, когда он слегка прикусил меня, заставив тело дернуться.
— Это то, чего ты хочешь от меня, Кензи? — потребовал он, и его дыхание обожгло кожу, вызывая волну острой, пульсирующей чувствительности. — Ты хочешь, чтобы я обращался с тобой так, будто ты всего лишь игрушка для моего удовольствия?
Голос Кейда сорвался, и мне пришлось заставить себя прошептать «да», вцепившись пальцами в простыни. — Это убивает меня, — признался он.
Меня тоже убивало — мысль, что это все, на что я способна. Осознание, что я не заслуживаю ничего большего. То, что Кейд остался с Эмили, только подтвердило это. Я всего лишь сосуд — вещь.
— Мне нужно, чтобы ты взял меня до боли, Кейд. Если ты не хочешь, я найду другого, — солгала я.
Я никогда не позволила бы другому мужчине быть со мной — никогда в жизни. Но Кейд этого не знал. В ответ он резко перевернул меня на живот и прижался ко мне.
Его пальцы впились в мои бедра так сильно, что я знала — останутся синяки. И это было хорошо.
Мне нужны были его следы.
Я почувствовала, как он скользнул между моих бедер, прежде чем резко вошел в меня.
— Да… — выдохнула я, подаваясь навстречу.
Кейд был жестким, не щадил меня, и тело отзывалось болью — но я цеплялась за каждое мгновение.
Мне казалось, что я заслуживаю наказания.
— Ты сводишь меня с ума, Кензи, — прошептал он, удерживая мои бедра и двигаясь быстро, почти яростно.
Он был так напорист, что у меня подкосились колени, и мы одновременно сорвались в бездну. Без сил я упала лицом вниз, а его тяжесть прижала меня к матрасу.
Он поцеловал меня в шею — и я вздрогнула.
— Не будь нежным, — взмолилась я.
— Черт возьми, малышка…
Кейд сдавленно застонал и вышел из меня. Когда он поднялся с кровати и его вес исчез, я разрыдалась. Я не переставала плакать, пока он не вернулся с запасной футболкой. Он молча, почти каменно, помог мне надеть одну из