Черт бы побрал эту дурацкую бутылочку за то, что она указала на Кейда. Черт бы побрал этот чертов шкаф за то, что он вообще существует, и черт бы побрал Яна Келлера за то, что он вообще придумал эту идиотскую игру.
«Семь минут в раю».
Что за дебильная шутка. Ее следовало бы назвать «семь минут в аду», потому что именно так я себя сейчас и чувствовала.
Я любила Кейда. Я знала, как это звучит из уст двенадцатилетней девочки, но мне было все равно. Я любила его до чертова безумия, и он нравился мне уже несколько лет. Я хотела быть его первым поцелуем. Я.
Фу. Жизнь –– отстой.
Полный, абсолютный отстой, и мне было плевать, если мои друзья сочтут меня лузером, который не умеет проигрывать, но я больше не собиралась играть в эту игру. Я собиралась домой.
И вот, я уже начала подниматься на ноги, когда дверь шкафа распахнулась, и оттуда вышла Эмили. Самодовольное выражение ее лица не оставляло сомнений: она только что лишила Кейда его «поцелуйной невинности». Но затем из шкафа вышел и Кейд, его красивые голубые глаза встретились с моими, и я вдруг поняла, что мне категорически не хватает воздуха.
–– Куда ты собралась? –– спросил он, не сводя с меня взгляда.
–– А-а… я устала, –– солгала я. –– Я лучше пойду домой.
–– Нет, –– приказал Кейд и направился к нам –– Эзре, Рите, Яну, Эмили и мне, сидевшими кругом. –– Сейчас моя очередь крутить. –– объявил он низким голосом.
Он крутанул бутылку, намеренно направив ее горлышко на меня.
–– У-у-у-у! –– загалдели и заулюлюкали друзья, а я тем временем начала задыхаться.
Протянув руку через круг, Кейд схватил меня за ладонь и потянул вверх. Не сказав ни слова, он завел меня в кромешную темноту шкафа.
Я клянусь, я слышала, как мое сердце норовит выскочить из груди.
–– Зачем ты это сделал? –– мой голос был едва слышнее шепота. Я не видела Кейда –– было слишком темно, –– но я чувствовала его горячее дыхание у своей щеки.
–– Если уж мне приходится играть в эту дурацкую игру и целовать девчонку, –– сказал он, –– то я буду целовать тебя.
У меня даже не было шанса ответить. Губы Кейда прижались к моим, и мой рот отвечал на его поцелуй.
Я не знала, кто из нас первым приоткрыл губы, но внезапно наши языки соприкоснулись. Боже мой, мы целовались по-настоящему. По-французски. Кейд целовал меня –– и это было самое прекрасное чувство на свете.
Его руки легли мне на талию, мои пальцы путались в его волосах. Он прижимался ко мне всем телом, а я безмолвно умоляла его не останавливаться…
–– Время вышло, голубки…
Дверь шкафа распахнулась, Кейд отстранился от меня –– и мы вернулись в реальность.
Я передумала.
Эту игру действительно стоило назвать «семь минут в раю».
Кейд
30 мая 1999
–– Ну разве вы вдвоем не прелесть? –– восторженно щебетала мама, хлопая в ладоши, как безумный тюлень. –– Даррен, ты только посмотри, какие они очаровательные! Кейд, милый, приобними Маккензи за плечи. Ага, вот так…
Сегодня проходил наш школьный концерт в честь окончания учебного года. Мы ставили «Трою», и мне, по какому-то прелестному стечению обстоятельств, к несчастью, досталась роль Париса. Обняв Кензи за плечо, я встал в позу, чувствуя себя полным идиотом.
Идиотом… в сандалиях и платье, черт возьми.
Единственным моим утешением было то, что Маккензи досталась роль Елены. Стоять рядом с ней, облаченной в ее красивое белое платье, хоть немного утешало мою уязвленную гордость. Я видел изображения Елены Троянской в учебнике, и все равно считал, что Маккензи выглядит в тысячи раз лучше. Она была красивее всех. Она выглядела как ангел…
–– Я сейчас умру от стыда, –– прошептала Кензи, и я еле сдержал смешок.
–– Это ты то умрешь? –– фыркнул я. –– А как, по-твоему, чувствую себя я? –– я указал на свой костюм и простонал: –– Я в гребаном платье, Кенз. В платье!
–– Вообще-то, это тога, Кейд, –– усмехнулась она. –– И, по-моему, ты выглядишь очень даже хорошо.
Лицо Кензи залилось румянцем, и она резко отвернулась, снова сосредоточившись на наших мамах, которые без остановки делали уже сотые снимки.
–– Это обычная простыня, Кензи, –– поправил я, перед тем как спросить: –– Хочешь сегодня остаться с ночевкой у меня?
–– Да, пожалуйста, –– прошептала она, пододвигаясь ко мне ближе. –– Мне больше не хочется спать одной… и это все твоя вина.
–– Я знаю, –– сказал я с ухмылкой.
И это было, пожалуй, единственное, за что я никогда бы не стал извиняться.
Лето 2000
13 лет
Кейд
25 июня 2000
–– Ну и когда ты собираешь поцеловать свою девушку? –– издевательски бросил Ян, когда я доехал до конца подъездной дорожки. Он смотрен на меня снизу вверх с самодовольной ухмылкой, и мне уже не терпелось врезать ему.
Ян и Эзра –– вместе с подругами Маккензи, Ритой и Эмили –– собирались с нами к ручью. Мы собирались купаться, и я всерьез подумывал на тем, чтобы окунуть тупую голову Яна в воду, если он не успокоится. Маккензи и Рита ушли к ручью еще час назад. Им понадобилось «девчачье время».
Что бы эта дичь не значила…
Мы ждали только Эмили.
–– Закрой свой идиотский рот, Ян. Ты прекрасно знаешь, что Кензи –– не моя девушка, –– прорычал я.
–– Да ладно тебе, чувак, –– хихикнул Ян и укатил вперед. –– Если ты ее не поцелуешь, это сделаю я.
–– Тронешь ее хоть пальцем, и я надеру тебе задницу, Келлер! –– заорал я ему вслед. Это была не пустая угроза. Это было обещание, которое я был более чем готов выполнить. С самого начала лета Ян смотрел на нее так, как я точно был уверен, –– нельзя. И это просто сводило меня с ума.
День обещает быть очень долгим…
–– Забей на него, –– сказал Эзра, и я немного подуспокоился. –– Яну просто в кайф выводить тебя