–– Я же выиграла себе лучшего друга на всю жизнь, помнишь?
Кейд рассмеялся, –– его голос звучал намного глубже, чем у других мальчишек.
–– Ты обманула меня и заставила думать, что ты слабая девчонка. Но ты ведь совсем не слабая, так ведь? –– поддразнил он. –– Ты просто чертова обезьянка-ниндзя…
Хлопнула дверь. Кейд замолчал на полуслове, а я вздрогнула.
–– Я больше так не могу, Ди… Господи…
–– Я тоже не могу так больше жить, Митчелл. Я несчастна…
Я сильно зажмурилась, пытаясь заглушить звуки родительской ссоры. Я знала, что папа и мама любят меня, но, кажется, они не понимали, насколько сильно меня ранили их вечные ссоры и обидные слова. Им не обязательно было говорить их мне, чтобы причинить мне боль. Я была их отражением –– и все, что ранило их, ранило и меня.
–– Она –– единственная причина, по которой я все еще здесь. И я начинаю ненавидеть ее за это.
–– Как ты смеешь такое говорить?
–– Потому что я больше не люблю тебя, Митчелл. И именно из-за нее я застряла здесь –– с тобой!
–– Эй.
Теплая ладонь накрыла мою руку, и я открыла глаза.
Кейд сидел на ветке старого дуба между нашими окнами и держал меня за руку.
–– Ты в порядке? –– его голубые глаза прожигали меня насквозь.
Я отрицательно покачала головой. Я была не в порядке.
–– Это больно, –– призналась я.
Кейд тяжело вздохнул и сказал:
–– Давай, подвинься.
Я отошла от окна и смотрела, как он перелезает внутрь.
–– Милая пижамка, –– усмехнулся он, оказавшись в моей комнате.
–– Я не стыжусь того, что люблю Барби, –– ответила я.
–– А стоило бы, –– огрызнулся Кейд.
–– И это мне говорит мальчик, который играет с солдатиками.
Я уперла руки в бока и выразительно посмотрела на этого темноволосого парня, от голоса которого у меня странно все замирало внутри.
–– Да ладно, –– буркнул Кейд, обходя меня. –– Значит так: ты наверху, я внизу. Идет?
Я растерянно покачала головой.
–– Э-э…
Кейд закатил глаза.
–– Кровать, –– пояснил он, откидывая одеяло и устраиваясь на нижней половине. –– Только не вздумай пинаться.
–– Не буду, –– пообещала я, взбираясь на верхнюю часть.
Я так рада, что выиграла тот дурацкий спор…
Устраиваясь под одеялом рядом с Кейдом, я старалась не задеть его ногами –– хотя он, похоже, такой вежливостью не утруждался. Его ступня находилась на пару сантиметров ближе к моему лицу, чем мне хотелось бы.
–– Ты мне нравишься, –– прошептала я, стараясь говорить как можно тише. Я совсем не хотела, чтобы родители услышали и забрали у меня этого мальчика. Я знала Кейда совсем недолго, но уже понимала: если он вдруг исчезнет, мне будет очень его не хватать. Это звучало странно, но что-то внутри моего сердца словно обвилось вокруг Кейда Мэтьюза –– цепко, как плющ вокруг водосточной трубы, –– и отпускать его я не собиралась.
–– Замолчи, Кенз, –– пробурчал Кейд, переворачиваясь на бок. –– Это звучит так…по-девчачьи.
–– Сюрприз: я и есть девочка. –– тихо хихикнула я.
–– Даже не напоминай… –– раздраженно бросил Кейд, а потом добавил: –– Это что вообще такое?
–– Что?
Кейд сел, наклонился вперед и вытащил у меня из рук мягкую игрушку.
–– Вот это, –– сухо сказал он, держа желтого кролика так, будто он был заразным.
–– Это Робби, –– объяснила я, забирая его обратно.
–– Кролик Робби, –– с каменным лицом повторил Кейд.
–– Именно, –– я улыбнулась сама себе.
–– О, Боже… –– Кейд рухнул обратно на спину, закинул руку на лицо и тяжело вздохнул. –– Ты такая малышка.
Лето 1998
11 лет
Маккензи
23 июля 1998
Я не знала было ли все дело в том, как приятно пах Кейд, или в том, каким красивым он был, или в том, что мои ладошки становились липкими от волнения, когда он держал меня за руку, но я была влюблена в своего лучшего друга все лето.
Ни один другой мальчик в школе не был таким привлекательным, как Кейд. У них не было милых ямочек на щеках и длинных густых ресниц, черных как уголь. Ни один другой мальчик не умел забивать мяч через телефонный столб в конце нашей улицы или переплывать весь ручей на одном дыхании. Кейд всегда приятно пах, как свежескошенная трава и душистое мыло. И он чистил зубы каждый день. Он был одновременно грубым и игривым, нежным и добрым, и, лежа с Кейдом на моей кровати, я чувствовала, как мое бедное сердце трепещет, будто пчелка в банке.
Я же была одновременно нервной, взволнованной, напуганной и любопытной…
Кейд
–– Расскажи мне какой-нибудь секрет, –– прошептала Кенз, и это было самое нелепое, что она сказала за весь вечер.
Мы устроились на полу в спальне Маккензи; было уже очень поздно, а Маккензи никак не могла закрыть ни глаза, ни рот.
–– У меня нет от тебя секретов, –– честно ответил я. Я рассказывал Маккензи все –– даже то, что, по-моему, не должен был: свои секреты, секреты друзей. Вообще все.
–– А у меня есть секрет, Кейд, –– тихо сказала она, и я повернул голову, чтобы посмотреть на нее.
–– Правда? –– это меня удивило, потому что Кензи обычно тоже рассказывала мне все.
Она кивнула.
–– Да.
–– Ну так говори уже, –– проворчал я, сгорая от любопытства.
–– Мне нравится один мальчик, –– сказала Кензи, и, вдруг, резкая боль ужарила прямо мне в грудь. Такая сильная, что я даже не смог ей толком ответить. Не смог сказать ей ни слова. Все, что я мог сделать, так это закрыть глаза.
–– Эй, Кейд, –– спустя некоторое время сказала Маккензи. –– Ты меня слышал?
–– Да, –– наконец хрипло выдавил я. –– Я слышал тебя, Кензи, и, если честно, не хочу больше ничего слышать.
Лето 1999
12 лет
Маккензи
25 мая 1999
Кейд поцеловал Эмили.
Кейд Мэтьюз сидел в шкафу Яна Келлера и целовал Эмили Макаллистер, пока я буквально задыхалась от злости. Это была худшая ночь в моей жизни, и, как назло, пятеро моих лучших друзей были здесь и наблюдали, как