— А как я могу думать иначе, Кейд? — огрызнулся Митч, повышая голос с каждым словом. — Ты затащил ее в постель. Мою дочь, — выплюнул он. — Маккензи не понимает ни черта в мужских намерениях после того, что с ней сделали те ублюдки. Но она доверяла тебе. А ты взял это доверие и использовал против нее.
Кровь отхлынула от моего лица.
— Ты правда так думаешь? — выдохнул я, словно слова физически ударили по мне с немыслимой силой. — Ты думаешь, я такой же, как они?
— Нет, — прорычал он. — Я думаю, ты даже хуже.
— Это несправедливо, — выдавил я. — Я пытался остановиться. Я… я блядь не хотел…
— О, заткнись, Кейд! — закричала мать, перебивая нас обоих. — Это ничего не меняет. Нам нужно обсудить, что ты будешь делать с Эмили. Ты должен позвонить ей… все исправить.
Она поднялась, и я тупо уставился на нее.
— Я ничего не буду делать с Эмили, — прорычал я ей в лицо. Я знал, что это неправильно, но я не мог ясно мыслить, а давление матери было последним, что я мог сейчас выдержать. — Так что перестань, блядь, на меня давить.
— Она носит твоего ребенка!
— Мне все равно.
Все катилось в тартарары. Я был ужасным человеком. Но я больше не мог врать себе.
— Откуда вообще такая уверенность, что он мой? — я цеплялся за последнюю соломинку, отчаянно пытаясь вырваться из жизни, которая затягивала меня, привязывала к себе намертво. — Мы не были вместе месяцами и я каждый раз был осторожен.
За это я получил пощечину.
— Стыдись, Кейд Мэтьюз, — прошипела мать. — Это твой ребенок. Эмили хорошая девушка. Она не шлюха, в отличие от…
— Микки? — холодно закончил Митч.
Мама побледнела, поняв, что чуть не сказала.
— Нет, Митч, я не это имела в виду…
— Поздно, Шэрон. Ты уже достаточно ясно выразила свое отношение к моей дочери, — он поднялся и презрительно посмотрел на меня. — А что касается тебя, так ты уже сделал одну из своих девушек беременной. Мою дочь в этот список ты не добавишь.
Хлопок входной двери отвлек меня, и по спине пробежал холод.
Кензи…
— Маккензи, стой! — закричал я, голос рвался от боли, когда я бросился за ней.
Мама схватила меня за руку.
— Куда ты?
— А сама как думаешь? — я вырвался. — За ней.
— Нет, ты не можешь. А как же Эмили?
Я вырвался и взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени.
— Мне все равно.
Я выскочил из дома, громко хлопнув дверью, и побежал через газон, догоняя Маккензи. Схватил ее за плечо, не давая открыть дверь машины.
— Куда ты, черт возьми, собралась?
Я заметил Анну за рулем, и плечи бессильно опустились.
— Нет… — прошептал я. Мой худший кошмар становился реальностью. Она снова уходила. — Ты не можешь…
— Я не могу остаться, — выдохнула она, ее зеленые глаза были полны слез и боли.
Сердце сжалось.
— Я не должна была возвращаться.
— Не делай этого, — взмолился я, проводя большими пальцами по ее щекам. — Я все исправлю, Кенз, клянусь. Не уходи…
— Я разрушила твою жизнь, Кейд, — всхлипнула она. — Разве ты не видишь? — она коснулась моего лица и поцеловала в щеку. — Ты сделаешь правильный выбор. А я… впервые в жизни не буду стирать для тебя грани.
— Нет, — прорычал я, со слезами в глазах. — Ты спасла меня… Мне нужна ты, Кензи. Мне нужны твои стертые границы. Черт возьми, не уходи сейчас. Я твой, Кензи. Клянусь. Господи… просто останься со мной…
Я был уже за гранью паники. Чистый ужас.
Она не могла уйти. Только не снова.
— Пожалуйста.
— И еще больше разрушить твою жизнь? Оставить ребенка без отца? — она покачала головой. — Я не могу. И не сделаю этого.
С неожиданной силой она оттолкнула меня и быстро села в машину
Чертова психотерапевт нажала кнопку и двери заблокировались, не давая мне открыть их, хотя я пытался вырвать их к чертовой матери.
Маккензи даже не смотрела на меня, просто вперед, со слезами на щеках.
Анна повернула ключ.
Машина тронулась.
И когда она исчезала из виду, меня накрыло этим извращенным ощущением дежавю.
Снова я бегу за Маккензи Мур.
Но теперь — в отличие от тех времен, когда нам было пятнадцать — она хочет уйти.
Снова, как бы быстро я ни бежал, как бы ни молился, я не могу догнать ее. Не могу спасти.
Снова я падаю на колени и ползу за ней.
Будто моя жизнь зациклилась, прокручивая снова и снова все способы, которыми я мог ее подвести.
Я никогда не заслуживал Маккензи.
Ни тогда. Ни сейчас.
Я не сделал шаг, когда должен был. Я не защитил ее от школьных ублюдков… и, что хуже, от того, кто ждал ее дома.
Боль, которой я никогда не знал, пронзила меня, разрывая изнутри.
Я терял ее.
И единственная мысль была:
‘Эта боль убьет меня. Второй раз я этого не переживу’.
«Nár lagaí Dia do lámh.»1
Слова, вытатуированные на моих ребрах, вспыхнули в памяти, заставляя меня собраться.
Я поднялся и заставил себя идти дальше.
«Да не ослабит Бог твою руку».
Я не отпущу ее.
Не снова.
Даже если придется пробежать весь штат — я догоню ее.
Внезапно раздался рев двигателя и сигнал. Я замер на месте.
Тяжело дыша, пытаясь выровнять дыхание, я увидел, как рядом остановился черный седан. Стекло опустилось.
— Садись.
Господи…
ГЛАВА 2
Маккензи
— …Сделай всем одолжение: позвони своему врачу, скажи ей, что решила поехать в ту школу для испорченных девок… и оставь моего сына в покое…
Я не произнесла ни слова за всю дорогу до дома Анны.
Мне нечего было сказать.
Не тогда, когда мой худший кошмар стал реальностью.
Моя жизнь была разрушена, и впервые за долгое время я захотела исчезнуть.
Дрожа, я обняла себя руками и заставила себя смотреть прямо перед собой. Я знала, что Анна каждые пару минут бросает на меня взгляд. Она пыталась поймать мой взгляд всю дорогу.
Я была благодарна ее университетскому образованию, научившему ее давать личное