Кейд был частью и продолжением меня — как недостающий кусочек моей души жил вне моего тела. И рядом с ним я вдруг снова почувствовала себя цельной, совершенной.
Именно это делало все таким сложным…
— Я забыл сказать тебе, что из шести миллиардов людей я выбираю тебя, — выдохнул он, касаясь моих губ. Его ладони легли на мои щеки, и это было слишком… слишком сильно. — Ты должна бороться за это, Кензи, — прошептал он, касаясь носом моего. — Я борюсь. И я бросаю тебе вызов — бороться со мной. Любить меня в ответ. Поверь, что я поймаю тебя… что я не дам тебе разбиться.
Он поцеловал меня — резко, жадно.
— Мы сможем, Маккензи. У нас нет другого выхода. Потому что я никогда тебя не отпущу. Никогда не отпущу это. Ты — моя причина дышать с тех пор, как мне исполнилось десять…
И прежде чем я успела осознать его слова, его губы уже были на моих.
Этот поцелуй был как возвращение домой. Как прикосновение к огню, которое не хочется отдергивать. Все внутри дрожало, тело отзывалось сладким напряжением.
— Так борись со мной… — прошептал он. — Выбери меня…
— Я выбрала тебя, когда мне было десять, — тихо ответила я. — Для меня всегда был только ты.
— Тогда будь со мной, — прошептал он, зарываясь пальцами в мои волосы, прижимая меня к себе. — Просто будь со мной.
Кейд был моим лучшим другом. И я любила его с самого детства.
Как я могла сказать что-то, кроме «да»…даже если это означало солгать ему прямо в губы?
ГЛАВА 7
Кейд
Прошла почти неделя с тех пор, как я в последний раз видел Маккензи, прикасался к ней по-настоящему, и мне стоило невероятных усилий оставаться дома и не идти к ней, не ворваться, не схватить ее и не утащить с собой. Но терпение стремительно заканчивалось, и каждое сообщение, оставшееся без ответа, разжигало во мне тревогу.
Я: Можно я заеду позже? Мне нужно тебя увидеть.
Я понимал, что Маккензи нужно время с отцом, но, черт возьми, это не успокаивало и не давало шанса сидеть и ничего не делать. Единственное, что удерживало меня в этих четырех стенах и не давало окончательно слететь с катушек, — это мысль о том, что с Митчем она в безопасности.
Я: Можем прокатиться на мотоцикле… дай знать…
Мне нужно было написать что-то мощное, что-то настоящее, но каждый раз, когда я заносил пальцы над клавиатурой, в голове становилось пусто.
Я: Кензи, пожалуйста… просто ответь мне, малышка. Я тут с ума схожу. х6
Наконец, спустя, кажется, вечность, телефон завибрировал у меня в руках. Я быстро ввел пароль и открыл сообщение.
Кензи: Прости, я не могу сегодня встретиться, Кейд. У меня позже встреча, и папа хочет, чтобы мы провели время вместе…
Я уставился на экран, нахмурившись.
Я: У психотерапевта?
Она снова идет к доктору Розетте? После того, что было на прошлой неделе? О чем вообще думает Митч, подпуская эту ненормальную к ней?
Кензи: Что-то вроде того…
Что-то было не так. Кензи никогда не говорила намеками — это было не в ее стиле.
Я: О чем ты мне не говоришь?
Только попробуй солгать, подумал я. Я всегда видел ее насквозь. И сейчас увижу.
Кензи: …?
Мне пришлось буквально проглотить желание зарычать от раздражения, пока я быстро печатал ответ.
Я: Мне нужно увидеть тебя сегодня. Даже если всего на минуту… х
Через несколько секунд телефон снова подал сигнал.
Кензи: Я постараюсь. х
Я выдохнул с облегчением, и напряжение, сжимавшее меня изнутри, начало постепенно отпускать.
— Кейд, поторопись, ты опоздаешь в школу.
Я замер, уставившись в телефон, пока слова матери не пробились сквозь мысли.
— Ты серьезно?
Я обернулся. Мама стояла в дверях моей детской спальни в рабочей форме, с тщательно нанесенным макияжем.
На секунду ее лицо дрогнуло, но она тут же натянула улыбку.
— Тебе все еще нужно готовиться к экзаменам. До выпускного меньше месяца… — она начала заправлять постель, встряхивая одеяло. — Тебе нужно посещать занятия, если ты все еще хочешь поступить…
— После всего, что произошло, тебя волнует школа?
Да, я был одет, собран, но школа сейчас была последним в списке моих приоритетов. Единственное, что имело значение — это дом по соседству.
Мама покачала головой.
— Мы должны жить дальше, как обычно… — с трудом произнесла она. — Ты — в школу, я — на работу. Эзра ждет тебя внизу.
— Мам…
Я с отвращением покачал головой, но сдержался. Знание того, что мой друг внизу не дало мне повысить голос.
— Ничего уже не будет как раньше.
— Митч передумает, — поспешно сказала она, словно убеждая себя. — Он просто расстроен…
— Прошла неделя, мам, — перебил я. — И кроме того… У нас все еще есть крыльцо, на которое он, к слову, все еще не явился.
Я замолчал, потому что в глубине души знал: Митч Мур не вернется. И, честно говоря, я его не винил.
— Он вернется… — тихо сказала мама и быстро вышла из комнаты.
***
— Ты гребаный идиот.
Именно с этими словами встретил меня лучший друг на первом уроке химии, когда я рассказал ему все подробности. Я пришел в школу только потому, что это было лучше, чем сидеть дома и не видеть Маккензи… или, что еще хуже, слушать, как мать ноет из-за развалившегося брака.
— Ты же собирался не торопиться с Кензи?
Я открыл рот, но так ничего и не сказал.
Оправданий у меня не было.
Только боль в груди и жгучее желание ворваться в дом по соседству и забрать свою девочку.
— Ты не понимаешь, Эз, — наконец сказал я.
Я огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не слышит, и наклонился к нему.
— Никто не понимает. Кензи… она как будто внутри меня. Я даже не могу это объяснить. Хотел бы, но не могу.
— Ну уж постарайся, Кейд, — это было все, что он мне ответил, постукивая карандашом по парте.
Я сдержал рычание и попытался подобрать слова, чтобы выразить то, что чувствую.
— Это… слишком сильно, Эз. Как будто внутри меня горит огонь, он буквально пожирает меня, и