Они как будто из конфетно-букетного периода сразу перенеслись в замужние, унылые будни.
В общем, вчера, вернувшись из квартиры и опять успев поскандалить с Катькой, Дима понял: пора что-то менять. Позвонил Серому. Тот помялся.
— Ну, надо ещё какую-нибудь машину поискать для перекупки, но уже с умом. Нас больше не проведешь. Только это… деньги-то на покупку где возьмем? Я голый.
— У меня тоже запасов никаких.
— А Катя твоя что?
Дима как представил, что придется опять унижаться перед Катькой.
Нет, нафиг.
— Не, она больше не даст. Она эти-то деньги мне ежедневно припоминает.
— Слушай, — нехотя протянул Серый, — ну, есть один вариант. Крайний, так сказать. Я тут с парнями скорешился, у них деньжата водятся. Но они их под конский процент дают. Если быстро сделку заключим, купим-продадим, то хорошо наваримся. А если не успеем — мы перед ними не расплатимся.
Дима задумался. Надо было что-то решать. Обратно в офис он идти не хотел. Привык уже к вольготной, свободной жизни. С Катькой вечно жить тоже не собирался. Да и одна неудача ещё не означала полный провал. Наоборот, теперь они с Серым ученые, так глупо не попадутся.
Кто не рискует, как говорится.
— Давай найдем машину, а потом ты наберешь своих корешей, — решился Дима.
Он даже согласится дать Ленке развод, если всё выгорит.
Потому что зачем успешному бизнесмену какая-то жадная курица?
* * *
Я иду на обед, когда меня подлавливает Денис. Он явно поджидал в коридоре, потому что выпрыгивает из-за угла как черт из табакерки.
— Привет, — улыбочка приклеенная, и сам он выглядит как-то подозрительно.
Ему определенно что-то нужно.
— Ага, привет.
Я сохраняю в общении с ним холодный нейтралитет. Сближаться как-то не тянет, хотя Васильевич несколько раз после той ситуации в приемной пытался изобразить из себя дружелюбного коллегу — но мы оба знаем, кого он подвел под сокращение и глазом не моргнул.
Не только подвел, но ещё и перед Игнатьевым пытался меня опозорить. При виде его я теперь всегда убираю телефон в ящик стола. Вот прям показательно.
За эти недели Денис умудрился наделать новых ошибок в отчетах, опять предоставить подложные данные. Подозреваю, он всегда этим занимался, просто предыдущий начальник управления плевать хотел на цифры. Он греб деньги, выписывал самому себе миллионные премии и уволился сразу же, как попал в немилость высшего руководства.
А вот Максим к цифрам придирчив. У него целая папочка скопилась «компромата», и он просто дожидается какого-то крупного промаха, чтобы продемонстрировать её Васильевичу и снять его с должности. С громким скандалом причем.
— Поговаривают, Игнатьев от меня избавиться планирует.
Дергаю плечом.
— Не знаю. Он со мной кадровыми решениями не делится.
— Да ладно. Лен, ты его секретарь, приближенная к телу, так сказать. Ты явно осведомлена обо всем больше остальных. Что, совсем ничего не упоминал про меня?
— Не-а, ни разу. Кто тебе поговаривал — им вопросы и задавай.
— Хорошо-хорошо. Допустим, ты не в курсе. Но, может быть, как-то подсобишь мне? — смотрит на меня с мольбой. — Поговори там с Игнатьевым. Помнишь, мы с тобой вечерами презентацию рисовали для конкурса среди филиалов? Второе место заняли, как-никак. Скажи ему об этом. О! Или о том, как мы оптимизировали работу с бумагами у операционистов. Помнишь, раньше печаталось тринадцать листов минимум, а мы сократили объем до семи? Ты всё это сама видела, поэтому даже не обманешь.
Речь звучит очень отрепетировано. Такую просто так не выдумаешь. Интересно, сколько времени её заготавливал Денис перед тем, как произнести вслух?
— Слушай, вот какое дело, — я поворачиваюсь к нему с каменным лицом. — Почему я должна свои заслуги тебе приписывать? Презентацию делала я, ты только поторапливал. Про нерациональную трату бумаги тоже я тебе сказала. Ты ещё полдня ныл, что из-за этого нужно официальное предложение составлять. Мол, только время впустую тратим, кого эта бумага волнует. Думаешь, я не помню? Помню.
Васильевич даже останавливается.
— Тебе показалось.
— Возможно. Но помогать я не стану.
— Кривошеева, ты что-то зазналась на своей новой работе, — голос делается грубее.
— Нет, ты чего. Тебе показалось, — повторяю его же слова.
Мы почти дошли до столовой, я уже вижу Свету, которая купила нам два комплексных обеда. Подсаживаюсь к ней за столик. Денис нависает над нами обеими. Он всё ещё непосредственный начальник Светки, поэтому подруга при виде его напрягается. Я же абсолютно расслаблена.
— Лен, я по-хорошему пытаюсь диалог вести, — скрежещет он зубами. — Не забывайся, ты только секретарша.
Света непонимающе хмурится. Начало нашего разговора она не слышала, а потому слова Дениса кажутся ей совсем уж странными.
— Так раз я секретарша, то чего ты просишь за тебя словечко замолвить? — беру ложку, пододвигаю к себе тарелку фасолевого супа. — Проси кого-нибудь другого, у кого должность престижнее.
— А-а-а. Вот как мы заговорили. Свет, — Денис переключается на мою подругу, — а ты в курсе, что твою подружку имеет наш общий босс? Я недавно видел, как она из его машины выходит, даже сфотографировать успел.
Моё сердце делает кульбит и падает куда-то к пяткам. Разум твердит: «Ну и что такого? Что в этом плохого?»
Но внутри всё съеживается. Нас все-таки заметили! Да ещё кто! Денис!
А вот Света даже если и удивлена, то виду не подает. Наоборот, кивает очень уверенно.
— Конечно, в курсе. Этого же никто не скрывал, — и добавляет, когда Васильевич торжествующе хмыкает. — Все знают, что Игнатьев иногда подвозит Лену. Им по пути. А чего? Разве это запрещено?
— Я говорю не о том, кто и кого подвозит. Совсем не о том, — зло стреляет глазами. — В общем, Кривошеева. Либо ты поможешь мне с Игнатьевым, либо я тебя ославлю на весь филиал. Покажу всем фотографии, замучаешься потом оправдываться.
Я почти успокоилась. Хоть зубы и стучат, но глубокий вдох — и беру себя в руки.
Никто ничего не докажет. Денис и сам это понимает. Вон, Светка правильно сказала. Может быть, Игнатьев подвозит меня на работу — а кто ему запретит. Что, руководители не возят подчиненных? Да бред.
— Фотографии чего? — интересуюсь елейным голосочком. — Того, что я выхожу из какой-то машины?
Денис неоднозначно хмыкает и уходит. Света провожает его ну очень недовольным взглядом, почти испепеляющим.
— Какой урод, а, — бурчит она. — Что он от тебя хотел?
— Игнатьев собирается от него избавиться, вот Васильевич и решил заручиться моей поддержкой. Только это бесполезно, Максим давно на него зуб точит. Ты не представляешь, сколько он документов поддельных предоставляет. Кошмар какой-то. Ни одной цифры верной нет.