От подруги это тоже не укрывается. Она с улыбкой спрашивает:
— Так вы с Игнатьевым…
Кажется, отпираться бесполезно.
— Ну, вроде бы да, — вздыхаю. — Прости, не хотела говорить раньше времени.
— Давно?
— Не-а, буквально эту неделю.
Светка довольно потирает ладонь об ладонь.
— Блин, классно! Наконец-то ты правильно поступила! Ха! Выпьем же за это… компота! — поднимает стакан.
Я нехотя чокаюсь.
— Что с Денисом-то делать?
— А зачем с ним что-то делать? Пусть утрется своими фотографиями. Лен, запомни: всем глубоко начхать, кто и с кем спит. Вот вообще начхать. Наоборот, бояться тебя будут. Ибо раз ты имеешь власть над Игнатьевым — лучше с тобой не ссориться.
Я киваю, но внутри всё равно неспокойно.
Я сама не понимаю, что между нами происходит. И если это «что-то» станет достоянием общественности — подставлю не только себя, но и Максима. Не думаю, что ему понравится внимание всего банка.
Мы ведь даже не встречаемся…
Глава 11
Максима мой рассказ особо не трогает. Пока я меряю шагами кабинет и заламываю руки, он спокоен аки удав. Откинулся на стуле и мерно покачивается взад-вперед. Во мне же слишком много эмоций. Хочется найти Дениса и побить его клавиатурой.
— Ты меня вообще слушаешь⁈ — возмущаюсь и тут же осекаюсь, понимая, что начинаю повышать голос. — Ой, прости. Перенервничала.
— Нет-нет, продолжай. Ты прекрасна в гневе, — хищно улыбается Игнатьев. — Такая экспрессивная, глаза горят. Ух. Так и хочется… кхм… не будем об этом. Лен, вопрос на засыпку: о чем ты переживаешь?
— Как о чем? Я же говорю! Денис грозился слить фотографии… — я шумно выдыхаю. — Конечно, сами по себе они безвредны, но если он ещё и сплетни разнесет…
Игнатьев продолжает смотреть на меня с ленивым интересом.
— Какие? О том, что Елена Кривошеева и её босс кувыркаются прямо на рабочем столе? Или под столом? Оскверняют кожаные диваны в приемной? Я тебя, может, удивлю, но такие сплетни ходят с того самого дня, как я уложил твоего мужа на асфальт.
— Они-то ходят, но…
— Но только сейчас слухи стали реальностью, — подсказывает он, — и тебя это напрягает.
— Именно!
— А почему? — Максим поднимается, подходит ко мне и хватает за плечи, пригвождая к полу. Не позволяя сдвинуться даже на сантиметр.
Иначе бы я опять начала наматывать круги.
— Что почему? — не нахожусь, чем ответить, от неожиданности и тепла рук, лежащих на моей коже поверх тонкой ткани блузки.
— Почему тебя напрягает правда? — вкрадчиво спрашивает Игнатьев. — Мы действительно близки. И что? Наташа из бухгалтерии встречается с Денисовым, об этом весь руководящий состав оповещен, — весело рассказывает он. — Потому что однажды Денисов случайно отправил нам фото, где на ней из одежды один только его галстук. Хм, может, он отправил и не случайно… — задумчиво добавляет он. — В любом случае, никто не всполошился, Наталья не осудили, Дениса не предали анафеме. Наоборот, похлопали по плечу и сказали: «Так держать!»
Уф. Как бы ему объяснить.
Как бы самой себе объяснить. У меня нет четкого ответа на вопрос: что конкретно меня гложет? — я просто чувствую себя неправильно. Мне не нравится ситуация, в которую мы себя загнали. Я не хочу быть чьей-то любовницей.
Игнатьев мне нравится. Так сильно, что я готова на любые свободные отношения. На связь без обязательств. На поцелуи украдкой.
Но…
Не готова раскрыться перед коллегами.
Кстати, про Наталью я даже не догадывалась. Она была вся такая строгая, в пиджачках, брючках, с короткой стрижкой — и никогда не заглядывалась на начальство. Наоборот, поговаривали, что Наташке романы неинтересны, у неё в голове только дебет с кредитом. На любые заигрывания она отвечала равнодушием. Ухаживания отвергала.
А оказывается…
Ещё и её фотографию все увидели!
Да я бы со стыда сгорела!
А она ничего так, продолжает ходить с надменным выражением лица.
— Как минимум, разница между мной и Наташей в том, что мы с тобой даже не встречаемся.
Игнатьев равнодушно отмахивается.
— Да кому какое дело? Два взрослых человека имеют право «даже не встречаться», — поддразнивает он. — Лен, не обращай внимания. С твоим бывшим начальником я скоро попрощаюсь, пока же — относись проще к тому, о чем судачат. Если бы я реагировал на все сплетни о себе, то давно бы сидел на антидепрессантах. Думаю, ты и сама в курсе, как меня называют за глаза.
— Это да, ты — главный деспот этого филиала, человек беспринципный, озлобленный, готовый идти по головам и уничтожать людей.
А ещё очень-очень сексуальный, и половина женского коллектива пускает на тебя слюни. Некоторые даже готовы как-нибудь подловить тебя в конце рабочего дня и злостно надругаться.
Всё б ничего, но одной из таких «надругательниц», Зинаиде Павловне, уже под семьдесят годочков. Но ничего. Глаз её жадно блестит при виде Игнатьева.
Правда, этого я вслух не произнесу. Постесняюсь.
— М-м-м, продолжай меня хвалить, — он обнажает зубы в улыбке. — Мне нравится, как это звучит! Да-да, тиран, деспот. Всё про меня!
Я шутливо пихаю его в грудь.
— Не зазнайся.
— Даже не начинал, — ловит мою руку и целует тыльную сторону ладони. — Лен, когда у тебя слушание по разводу?
Сосем другим тоном. Сосредоточенным и даже напряженным. Я мельком вглядываюсь в висящий на стене календарь с логотипом нашего банка. Высчитываю числа.
— Завтра…
Ох, неужели уже завтра. Так скоро. Если честно, время пробежало слишком незаметно. Мне казалось, что заявление было подано всего несколько дней назад.
Надеюсь, Дима не учудит ничего и спокойно меня отпустит. Он же должен понимать: если не завтра, так в следующий раз. Я от своего не отступлю. Назад не вернусь. Зачем затягивать процесс? Почему бы не разойтись на относительно мирной ноте.
Хотя с недавних пор я начала сомневаться в адекватности собственного супруга.
— Я поеду с тобой, — решительно заявляет Максим. — Не хочу оставлять тебя наедине с бывшим мужем.
Мне приятно. Дико. Его забота, внимание, желание быть рядом — как будто между нами не просто необременительный служебный роман, а — страшно произнести! — нечто большее.
— Да ну, он безвредный.
— Верю. Но не оставлю тебя с ним. Поэтому едем вдвоем.
— Так точно, босс! — прикладываю ладонь к виску.
Игнатьев негромко смеется.
Каждый раз удивляюсь: как сильно ему идет быть обычным мужчиной. Улыбчивым, веселым, открытым.
Я понимаю, что начинаю краснеть. Заставляю