— Довезти. Только… давай не на парковку? Не хочу лишних обсуждений.
Он понимающе кивает.
Невиданное дело: мой шеф приедет в офис к началу рабочего дня, а не в шесть часов утра.
Я на него плохо влияю.
Так странно не трястись в набитом доверху автобусе, а ехать в автомобиле, попивая кофеек. Рядом с собственным боссом, который водит уверенно, не боится скорости, и руки его лежат на руле так соблазнительно, что хочется на них смотреть бесконечно.
Мы расстаемся за одну остановку от офиса, Максим высаживает меня в переулке, где меньше ветра.
— Надеюсь, ты дойдешь, — качает головой, наблюдая за тем, как я опять пытаюсь поймать эту несчастную юбку.
— Дойду! — обещаю уверенно. — Мне ещё отчет сдавать!
— Точно. А то начальник будет недоволен, — усмехается Максим.
Когда я переступаю порог приемной, Игнатьев уже в своем кабинете. Если не знать, что он зашел туда минут на пять раньше, чем я, то можно подумать: даже не уходил. Так естественно он смотрится за столом, будто намертво слившись с офисным креслом.
— Доброе утро! — машу ему рукой так, будто это обычный день, и нас не связывает тайна вчерашней ночи.
Максим в ответ спокойно кивает. Только взгляд его слишком горяч и откровенен.
* * *
У Ленки всё ладилось. Вон, любовника себе богатенького отхватила, который за ней как собачонка бегает. В чужую квартиру врывается, а у самого глаза бешеные. Видно же невооруженным взглядом, что этот её начальник неадекватен. Такой и придушить может, если что-то поперек его мнению скажешь.
Дима поэтому даже не попытался его за дверь выставить. Понимал, что от такого человека чего угодно можно ожидать. Любого безумства. Он и ножом пырнет при случае.
Зато у него полный кошелек наличности — и Ленка с него пылинки сдувает.
Теперь понятно, почему ей развод так срочно нужен. Зудит в одном месте, хочется второй раз замуж прыгнуть — только теперь за мужика обеспеченного. Ломаного гроша её любовь не стоила.
Диму это особенно бесило. Он до последнего верил, что их брак ещё можно склеить. Надо только нащупать правильную точку, и Ленка передумает разводиться. Он её и лаской взять пытался, и угрозами — искал методы воздействия на непослушную женушку.
Но что мольбы какого-то мужа, когда рядом с ней ошивается любовник? В Диму-то верить надо, поддерживать ежедневно. У него сейчас сложный период, она пытается реализовать себя. А Ленка плевать на это хотела.
Ей подавай готовенькое.
Короче говоря, развод он ей давать не собирался принципиально. Слишком уж у неё всё ажурно, если ещё и свободу получит — вообще не жизнь, а сказка начнется.
У самого Димы всё шло через одно место. Жить с Катькой оказалось невыносимо. Не баба — ураган.
Она истерики закатывала как по расписанию, капризничала по любому поводу. Требовала к себе вечного внимания. В женскую консультацию надо — сама не поедет, пусть Дима везет. В магазин собралась — конечно, на машине Димы. Он же безработный, значит, может в любое время дня и ночи сорваться за картошкой. У него же дел никаких других нет.
Такое ощущение, что она себе личного водителя нашла или прислугу бесправную.
Ну а если что-то шло не по её хотению, так сразу в слезы бросалась. Хваталась за живот и вопила во всю глотку:
— Папочка нас не любит!
А Диме оставалось только успокаивать её.
С Ленкой гораздо проще было. Та и в супермаркеты сама ходила, и пакеты не надорвалась носить, и ужин готовила исправно.
Ещё б козла себе денежного не нашла, вообще б цены ей не было…
Диму как сглазил кто-то. С тачкой той козырной прогорело, ещё и на бабки развели. Причем до смешного обидно. Продавец деньги запросил наличкой, забрал их и уехал якобы за автомобилем.
— Машинка за гаражами стоит, пять минут, и я вернусь, — ударил Диму по плечу. — Заодно деньжата проверю в банкомате, чтоб не паленые были. Вот запасные ключи, в качестве аванса. Договор пока почитайте, с документами ознакомьтесь.
И всё. Не вернулся. На телефон отвечать перестал, профиль в интернете заблокировал. Был человек — и нет человека.
В полиции их даже слушать не стали. Расписок нет, договоров никаких не подписано. Документы на машину — фальшивка. Кто докажет, что деньги вообще были? Кто заставлял их отдавать первому встречному?
Друзья над их горем только поржали:
— Вас как лохов развели.
Задним умом все хороши. Теперь-то и Дима с Серым это понимали. А тогда им всё логичным казалось. Ключи им отдали, договор тоже выглядел по-настоящему — только данные сторон впиши, и готово. Да и с продавцом они столько общались, что уже сроднились.
Кто б знал.
Короче, остались они и без бабла, и без тачки.
Катька особо свои деньги не требовала обратно — но только в моменты, когда у них всё спокойно было. Как только её что-то не устраивало, начинался шантаж.
— Вот, деньги у меня взял, куда-то спустил, а теперь даже помочь не хочешь, — рыдала девушка.
Приходилось исполнять её идиотские прихоти, кататься с ней по врачам, в консультациях стоять по стеночке (потому что все скамейки заняты беременными). Катьке явно нравилось им манипулировать.
— Димась, а когда вы уже разведетесь? — на днях вопроса она. — Нам бы отношения узаконить до рождения малыша. Месяц вроде прошел, как мне твоя бывшая звонила. Скоро вам штампик-то поставят?
Катька начала что-то подсчитывать в голове, но её беременный мозг с трудом складывал даты.
— Там сложности возникли, — отмахнулся Дима. — Кать, ну, что тебя не устраивает? Живем мы вместе, о Ленке я даже не вспоминаю.
— Какая мне разница, вспоминаешь ты ее или нет? — опять начала злиться девушка. — Я с пузом хожу, на меня смотрят косо. Шепчутся за спиной, что залетела непонятно от кого. А мне даже тебя не предъявить. Ты ж женатый. Скажут, что я ещё и разлучница.
Ну, по факту оно так и выходило. Но Дима благоразумно смолчал.
— Нужно немного подождать, — ответил привычно.
— Ну да, как у меня деньги просить — так в любви клялся и обещал тут же развестись. А теперь всё, ждать надо? Сколько? До совершеннолетия нашего ребенка? Всё с тобой понятно!
Она опять сбежала в ванную показушно рыдать, и Дима с тяжёлым вздохом пошел её успокаивать.
Новая жизнь ему абсолютно не нравилось. Он чувствовал постоянное раздражение. Его ничего не радовало. А ещё врачи запретили Катьке физические нагрузки, поэтому и дома было не убрано, и никаких любовных