— Да, — после паузы изрекла Аманда. — Он был художником, европейцем, но наделённым некоторой долей магии, о чём он и не догадывался. В Европе у них такой бардак… После войны многие утратили связь со своими корнями. Но это стало решающим фактором. Я сочла его достойным кандидатом.
Разумеется, о чувствах и речи не шло.
— Он умер? — зачем-то спросила Джудит.
— Не знаю, — колдунья повела плечом и наконец соизволила взглянуть на девушку. — Я взяла то, что хотела и больше не интересовалась его судьбой. Ведьмы юга сами воспитывают своих дочерей, мужчины нам не нужны. Но ведь до попадания к нам у тебя тоже была только мать? Ты должна это понять.
— Да, — согласилась девушка, — мне хватало и её.
— Ты скучаешь по ней?
Джудит едва сдержала тяжёлый вздох и опустила глаза к своим рукам.
Верховная ведьма грациозно встала с места и, обойдя стол, задержалась подле девушки. В поле зрения Джудит возникла крупная ладонь Аманды, на которой она увидела своё кольцо, кольцо Сэнди Дэвис, как она думала, пропавшее вместе с её вещами в день прибытия в Ковен.
— Я его сохранила, — объяснила Аманда, — мне кажется, оно должно быть у тебя. Только никому его не показывай, это против правил. Даже моей дочери. Пусть это будет наш с тобой секрет.
— Спасибо, — тихо поблагодарила Джудит, сжав кольцо в кулачке. От волнения её руки повлажнели. Ей не верилось в щедрость колдуньи без какой-то подоплёки.
Пальцы Аманды подцепили девушку за подбородок, вздёргивая её лицо к зеленоватому магическому свету люстры, увитой клоками паутины. Госпожа не выносила запах керосина и запрещала использовать его в своих личных комнатах.
— Ты стала такой хорошенькой, — подметила она, рассматривая Джудит, словно увлечённый энтомолог редкую бабочку, — просто загляденье. Пожалуй, твоему генному материалу грешно пропадать даром. Ты хотела бы иметь дочь, Джудит?
Девушка нервно облизнула губы.
— Я… не знаю, — выдавила она, смутившись, — я как-то… не размышляла об этом.
— Поразмышляй, — посоветовала Аманда Макбрайд, — время ещё есть. Мелисса уже рассказала тебе, что ждёт тебя в день совершеннолетия? Рассказала, конечно. Пожалуй, я зря сделала послабление для своей дочери… Сохранить способность к деторождению — большая честь, её нужно заслужить. А что до тебя? Ты могла бы повлиять на моё решение.
«Нет, пожалуйста!» — взмолилась Джудит. Она всё поняла, почувствовав, как сначала мягко, а потом всё навязчивее, колдунья проникает в чертоги её разума, вскрывая его слой за слоем, как кожицу лука.
Девушка до боли стиснула кольцо Сэнди Дэвис.
Она думала о ней, только о ней.
Её милая Сэнди! Джудит рисовала себе её голубые глаза, ласковый голос, сильные, но мягкие пальцы. Смешной фартук в цветочек, который женщина надевала, когда пекла великолепные блинчики. Они поливали их клюквенным сиропом, любовь к которому привезли из дома, из Массачусетса. Джудит представила продавленный диван, где они сидели, пока смотрели телевизор. Заразительный смех Сэнди Дэвис. Кольцо с жёлтым камнем на её руке, ныряющей в миску со сладким попкорном.
Её руку, исчезающую в бурном потоке.
— Будь хорошей девочкой, — вплёлся в мысли Джудит голос Аманды, — и я тебя вознагражу. Ты тоже станешь матерью, а твоя дочь будет любить тебя так, как ты любила свою Сэнди. Ты навсегда забудешь об одиночестве, моя бедная маленькая сирота.
Боль расползалась по голове, сковывая её свинцовым обручем.
Девушка стиснула зубы, сдерживая стон. Её обнажённые икры и предплечья покрылись мурашками.
— Я даже позволю тебе самой выбрать отца для своей дочери, — продолжала Верховная юга. Её голос был тягучим, как мёд, но разъедал, как кислота. — У тебя же есть кто-то на примете? Кто-то, о ком ты грезишь ночами в своей одинокой постели?
Джудит затрясла подбородком.
— Нет… — она с трудом протолкнула единственное слово через спазмы в горле.
— Иначе тебе придётся выпить это зелье, — уже жёстче предостерегла Аманда, — рассказать тебе, как это? Я и сама приняла его после рождения Мелиссы. Сейчас тебе больно? О, это намного больнее. Тебя будто выпотрошат изнутри, ты будешь корчиться в муках несколько дней, пачкая простыни кровью, а как всё закончится, станешь мертвой и пустой. Как пустыня. Как осушенное болото. Мы можем не откладывать, Джудит. К чему промедление, если ты уже всё решила?
— Нет! — вскричала девушка и опустила свои щиты.
Ведьма стрелой пронеслась сквозь её сознание, сметая всё на своём пути, словно ураган. Её повсеместное присутствие наполнило личность Джудит, не оставив ни одного укромного уголка. Всё, чем она была, теперь принадлежало Аманде Макбрайд.
— Умница, — удовлетворённо сказала она и похлопала девушку по плечу, — а ты боялась.
По полу простучали каблуки её туфель.
Девушка обессиленно растеклась по креслу, не способная совладать со своими конечностями. С огромным усилием она разжала пальцы, онемевшие от напряжения, и посмотрела на отпечаток кольца на ладони. Великодушный подарок госпожи, забравшей взамен нечто другое.
Она забрала Мэл.
— Иди, — приказала колдунья.
Джудит встала на ноги и пошатнулась, но её придержал подоспевший фамильяр Аманды. Девушка вздрогнула от прикосновения его ледяных рук, словно это было прикосновение самой смерти, но ей показалось, что чёрные глаза монстра глядят на неё с сочувствием. Сама же она не могла оторвать взгляда от телефона Мелиссы, выглядывавшего из-под бумаг на столе Верховной ведьмы.
— Проводи Джудит до комнаты, — отдала следующее распоряжение Аманда Макбрайд, — и приведи сюда мою дочь.
* * *
Джудит не видела Мелиссу несколько дней и строила самые невесёлые предположения о судьбе подруги. Как ни странно, жизнь общины текла своим чередом — в бытовых хлопотах и постижении колдовских искусств. Джудит трудно было на чём-то сосредоточиться, всё валилось у неё из рук, и старшие сёстры неустанно бранили её за рассеянность.
Ужас свился змеиным клубком внутри, и только выпестованная за годы в Ковене привычка к самоконтролю и сдержанности помогала девушке не сорваться в бездну отчаяния.
Она молчала, стиснув зубы, когда ей хотелось кричать, и ждала. Ждала приказа Аманды приготовить костёр для Мелиссы и, быть может, для самой Джудит, как её сообщницы.
Несколько лет назад ей довелось поприсутствовать на казни одной из ведьм, провинившейся перед общиной. Приговор, зачитанный Верховной ведьмой, состоял из расплывчатых формулировок, но после Мелисса объяснила подруге, в чём заключалась вина несчастной: якобы её подозревали в измене и подготовке покушения на Аманду. Даже если это было неправдой, никто не осмеливался оспаривать решения госпожи. Несогласных