Чёртова девчонка!
Но не Итану было осуждать сына. Когда-то он тоже предпринимал жалкие попытки кого-то спасать — сначала Габриэллу, а потом и свою мать, которая нуждалась не в спасении, а в хорошем психиатре. Всё это скверно закончилось, а Эрвин слишком мал, чтобы знать, куда на самом деле приводят благие намерения. Жизнь ещё успеет сломать его и испортить, но не сейчас, как хотелось верить Итану.
Размышляя об ошибках прошлого, мужчина никак не мог уснуть, и в результате впервые за очень долгое время долго проспал. Когда он открыл глаза, пересохшие после продолжительного ношения контактных линз, было уже светло. Итан проигнорировал непривычную трель будильника нового телефона, но окончательно взбодрился от жуткого шума с первого этажа.
Звук был настолько омерзительным, что самому сатане захотелось бы проткнуть себе барабанные перепонки, лишь бы больше не слышать этой душераздирающей какофонии. Стенания грешников и те, не иначе, были благозвучнее.
Как выяснилось, источником шума оказался рояль, за который Лорна усадила Эрвина, вероятно, рассчитывая запоздало привить внуку зачатки аристократического воспитания. Мальчику идея явно понравилась — он самозабвенно лупил по клавишам, невзирая на мольбы о пощаде, издаваемые старинным инструментом.
Лорна наблюдала за этим надругательством с глупо-восторженной физиономией.
Итан нарочито кашлянул, привлекая их внимание. Эрвин перестал терзать клавиатуру и воскликнул:
— Привет, пап! Ну как тебе?
— Неплохо… для начала, — тактично сказал мужчина, чтобы не обижать сына непрошенной критикой.
— Можно мне будет заниматься с учителем? — продолжал частить мальчик, пребывая в сильном возбуждении от новой забавы. — Бабуля сказала, что…
— Подожди-подожди, — в деланной задумчивости начал Итан, — а не ты ли прикидывался больным каждый раз, когда тебе нужно было ехать к преподавателю гитары? И это спустя месяц занятий! Пианино в чулан не закинешь.
— Итан! — встряла Лорна. — Если ребёнок хочет, ты не вправе ему запрещать. Может, у него талант.
Талант, ага, как же.
В застенках гестапо такие таланты нужны, чтобы выбивать из людей чистосердечные признания.
— А ты не вправе решать, что будет делать мой ребёнок, — рассердился мужчина. — Если что, я не запрещаю. Хочет играть — ради Бога, но я не буду его отмазывать, когда ему опять всё это приестся.
Он сказал это и осёкся. Нет-нет-нет! Это звучало так, будто они навечно прописались в этом измерении и всё уже решено. Итану легко было представить регулярные споры на такие темы при подобном раскладе. Но он был категорически против — и споров, и расклада. Им пора домой. Подальше от Лорны, вообразившей себя бабушкой Эрвина.
Она ему никто.
И в её больную голову в любой момент может втемяшиться грандиозная идея поучить Эрвина кое-чему другому:
Колдовству.
Ещё только этого не хватало!
— А ты не хочешь тряхнуть стариной и… — уже завела свою любимую шарманку мать, многозначительно поглядывая на рояль, но Итан не дал ей закончить:
— Оставь нас, пожалуйста. Нам нужно поговорить наедине.
Лорна, как и всегда, недовольно пожала губы, но просьбу исполнила. Эрвин, услышав про неминуемый разговор, приуныл и ссутулился на маленьком стульчике перед инструментом. Он задумчиво ткнул пальчиком ноту «си» третьей октавы, и высокий звонкий звук нервно запрыгал в растянувшейся паузе.
— Бабуля сказала, что вам ничего не удалось узнать про Мэнди, — первым заговорил мальчик.
Итану стало его жаль: подле старого исполина-рояля в огромной пустой зале сын казался несчастным и одиноким. Мужчина присел рядом с ним на корточки и заглянул Эрвину в лицо. Тот упрямо отводил взгляд.
— Эй, малыш, — позвал его Итан, — я знаю, что ты не хочешь никуда уходить и беспокоишься за Мэнди. Но я думаю, что с ней всё хорошо.
— Почему это? — недоверчиво спросил сын.
Итан покосился на проём, куда ушла Лорна. За причудливо изогнутой аркой в стиле ар-нуво простиралась тьма соседнего помещения. Он не исключал, что мать затаилась там, чтобы подслушать, о чём они будут говорить.
Очень в её духе.
— Я думаю, что Мэнди и её мама сбежали, — понизив голос, поведал Итан. — Ты, скорее всего, уже понял, что твоя бабушка за фрукт. Наверное, и папа Мэнди сейчас с ними. Они… просто не хотят здесь быть. И нам…
— Ты врёшь, — вдруг выпалил Эрвин.
Сердце мужчины ухнуло в пятки. Он не знал, что впечатлило его больше: невольно вырвавшаяся ложь «во благо» или то, что сын в два счёта его раскусил.
— Папа Мэнди умер, — добил мальчик, — иначе она бы его нашла. Она ведьма. Ведьмы такое чувствуют. Зачем ты говоришь мне неправду? — жалобно спросил он.
Назойливый червячок мигрени завозился в голове. Итан надавил на висок, стремясь прогнать его, но боль лишь усилилась. А чего он хотел? Трепанация на дому в исполнении Джадис, выпитый накануне алкоголь и постоянное нервное напряжение не обошлись без последствий. В юности он подвергал свой мозг фатальным перегрузкам, за что расплачивался до сих пор. Временами только львиные дозы анальгетиков помогали совладать с болью, ставшей неизменным спутником трудных моментов.
Эрвин считал это по его перекошенному лицу и сжалился:
— Прости, пап, — сказал он, — но я никуда не пойду.
— Мы же договорились! — возмутился Итан.
— Что ты найдёшь Мэнди, — с серьёзным видом кивнул сын.
— Что я её поищу, — поправил мужчина. Ошибки быть не могло. Он в мельчайших подробностях помнил тот разговор. Речь шла о том, чтобы собрать информацию. Не больше.
Эрвин очевидно признал его правоту, но мириться с ней не желал. По всей вероятности, сейчас он выбирал путь достижения цели.
Остановился мальчик на старой-доброй истерике.
Это всегда работало безотказно.
— Папа, Мэнди может быть в страшной опасности! — закричал он, громогласно топая ногами по паркету. — Неужели тебе плевать⁉ Ты всегда говорил мне, что нельзя бросать людей в беде! Ты и тогда врал⁉ Что из твоих слов вообще было правдой⁉ Я тебе больше не верю! А Мэнди точно в беде! Если ты ей не поможешь, я сам её найду!
— Эрвин, ради всего святого! — взмолился Итан, но этот локомотив, сошедший с путей, уже было не остановить.
Мальчик заплакал, беспомощно стиснув кулаки.
— Хорошо! Раз тебе так надо в наш мир — иди! — между всхлипами провыл он. — Я отведу тебя обратно, но сам я вернусь сюда! Ты мне не помешаешь! Ты не помешаешь мне спасти Мэнди…
Он намеревался вскочить и убежать, чтобы продолжить бесноваться в каком-нибудь укромном уголке, но Итан успел придержать сына за локти. Ему оставалось только ждать. Он предпочитал не лезть, когда истерики ребёнка носили демонстративный и капризный характер. Это бы всё усугубило и только