Эрвин трясся и оглашал зал горестными причитаниями, пока сам собой не успокоился.
«Вот это страсть! — усмехнулся Итан — да ему не пианино надо, а в театральную студию!»
Сморгнув слёзы, мальчик хмуро уставился на отца.
— Малец, послушай, — заговорил мужчина, убедившись, что Эрвин снова способен внимать его доводам, — ну чём мы с тобой можем помочь Мэнди? Конечно, и я хотел бы её найти, но я при всём желании не представляю, как это сделать. Я попробовал что-то узнать — ничего не вышло. К сожалению, я не агент ФБР, не супергерой, не волшебник, и даже не полицейская собака с отличным нюхом, — на этом месте сын робко улыбнулся. — И ты, вроде как, тоже. Или ты ещё что-то от меня скрываешь? Как скрыл свою дружбу с Мэнди и все эти зеркальные штучки?
«Лучше бы я снова ему соврал, — подумал он, — чем прибегать к любимому методу Лорны».
Чтобы добиться желаемого, она всегда выворачивала всё наизнанку: била в слабые места или вызывала у Итана чувство вины. Сколько раз он позволял ей обвести себя вокруг пальца, признав, что и сам был неправ?
Её уроки были крайне поучительными, но он избегал использовать такие грязные приёмчики на Эрвине. То, что мужчину вынудили обстоятельства, его не оправдывало. Ему было чудовищно стыдно.
— Извини, — смущённо пробормотал мальчик, тут же сменив гнев на милость, — я думал, что ты… это не поймешь. Что тебе не понравится…
— О, тут ты попал в яблочко, — вздохнул Итан.
— … но я знаю, как найди Мэнди! — закончил Эрвин.
— Как? — изумился мужчина.
— Вчера вечером я зашёл в её аккаунт с ноутбука и отследил её телефон, — не без гордости заявил сын.
— И ты знаешь, где она?
— Ну… — Эрвин замялся, — не совсем. В последний раз она была рядом с конюшней, но, может, там остались какие-то улики? Тетя Габриэлла же искала Мэнди, а не их. Мы могли бы внимательно всё осмотреть… Может, она обронила телефон…
Луч надежды вспыхнул и тут же погас. Место исчезновения Мэнди было досконально известно и без шпионских ухищрений малыша. Он цеплялся за ниточку, которая никуда не вела. А Итан и правда обрадовался, что отыщет эту мелкую дрянь и за шкирку притащит сюда, чтобы угодить своему упрямому отпрыску. И уговорит его наконец-то вернуть их назад, туда, где им и положено находиться. Он вынужденно смирился, что без чёртовой Мэнди Эрвин никуда не сдвинется. Спорить с ним было пустой тратой времени.
Потому что его матерью была самая упёртая женщина на свете.
О, Джуд бы на месте Эрвина уже развернула полноценную спасательную миссию, обшарила каждый куст в окрестностях злосчастной конюшни и опросила всех потенциальных свидетелей «похищения», включая лошадей. Несговорчивым пришлось бы познакомиться с её пушкой.
Это в лучшем случае, в худшем — с кулаком.
— Не мы, а я, — сказал Итан, погрустнев от этих мыслей, — я сам туда съезжу, а вы с бабулей… пока помузицируйте. Я подумаю о том, чтобы купить тебе пианино, как вернёмся домой, но ты в силах повлиять на моё решение. Сечёшь, к чему я? Жду от тебя к вечеру по меньшей мере концерт.
Эрвин неприязненно покосился на рояль, окончательно растеряв остатки былого энтузиазма. Одно дело — изображать бьющегося в припадке эпилепсии Ханса Циммера, другое — засесть за скрупулёзное освоение нотной грамоты. Именно уроки сольфеджио в своё время отбили у сына тягу к гитаре. Теперь ему пришлось вспомнить, что, вне зависимости от инструмента, эти загадочные закорючки являются неотделимой частью процесса.
— М-м-м, ладно, — с запинкой промычал мальчик.
— Бабушка будет рада отыскать для тебя мои старые ноты, — добил его Итан, отчасти отыгравшись за смачную истерику, устроенную сыном ранее. — Ну что, покажешь точку на карте, которую ты нашёл?
— Да! — оживился Эрвин.
Он умчался в такой спешке, словно старый рояль мог пуститься за ним вдогонку и отомстить за все страдания, причинённые ему неумелым музыкантом.
* * *
«Да вы, блин, издеваетесь!» — мысленно простонал Итан, оглядев семейный транспорт в гараже.
Ему одинаково не улыбались ни зловещий бабушкин «кадиллак», ни белый «мерседес» Лорны, ни красный «порше» (Мелисса, серьёзно?), ни серый «мини-купер». Последний автомобиль был не таким вызывающим, как остальные, но его горизонтальные полосы и дизайн всё равно легко узнавались и привлекали много внимания.
Выбора не было: найденная мужчиной связка ключей относилась именно к этому порождению британского автопрома. Как ни странно, машина не выглядела так, словно совсем недавно превратилась в батискаф, сверзившись с моста — ни вмятинки, ни царапинки. Видимо, восстанавливали её со всей тщательностью.
Садиться внутрь всё равно было жутковато.
Здесь он и умер.
Другой он.
Итан никогда не был суеверен, но, заняв водительское место, испытал какую-то неясную тревогу. Он скользнул взглядом по оплётке руля, кнопкам и приборной панели, представляя, как на них смотрел его двойник, прежде чем его глаза закрылись навечно. Возможно, этого не было, и, ударившись головой, бедолага сразу лишился чувств и даже ничего не понял. Но перед внутренним взором так и рисовались сизая толща воды, напирающая на стекла со всех сторон, и гаснущий в отдалении свет.
Итан потёр ладонью грудную клетку, прогоняя фантомное ощущение спёртости. Из-за разыгравшейся фантазии дыхание затруднилось. Телу было плевать на предсмертную агонию другого человека, но оно хранило свою мышечную память. Он же и сам чуть не утонул в тот день, когда впервые встретил Джуди. Попытка спасти соседскую девочку едва не закончилась для него летальным исходом. И закончилась, но для ещё одной его версии.
Итана из исходного мира Джуд.
«Как же это раздражает, — проворчал он про себя, — что нас развелось как собак!»
Никакой уникальности и исключительности.
Три измерения.
Три Итана, три Джуди, три Лорны, три Мелиссы с её несносной мамашей. Немудрено и запутаться в людях, которые так похожи между собой. Некоторые из них выходили из игры, но другие оставались, чтобы сеять ещё большую неразбериху. Больше всех бед было от путешественников.
Но кто всё это начал? Итан? Или всё-таки Джуди, нагрянувшая к нему на остров из своей реальности после того, как умерла у него на глазах?
Да, это была она.
Без неё Итан не заинтересовался бы другими измерениями, не полез бы туда, куда лезть было категорически нельзя. Но без неё он бы не справился. Джуди десять лет освещала самые тёмные моменты его жизни, прежде чем ушла, забрав свет с собой.
Мужчину изрядно удручало, что он снова начал думать о ней с прежним маниакальным упорством, но он объяснил это встречей