Терняев вернулся к списку погибших девушек. Даты смертей странным образом совпадали с ключевыми моментами политической борьбы между двумя лидерами. Первые смерти начались сразу после декабрьского пленума, когда позиции Маленкова заметно пошатнулись. Словно кто-то решил, что теперь компромат больше не нужен, а свидетели — только помеха.
Он почувствовал себя попавшим в паутину, где каждая нить — человеческая жизнь, а паук, затаившийся в центре, слишком велик, чтобы его можно было разглядеть. Кто-то играл в игру, ставки в которой исчислялись не рублями и не должностями, а судьбами и смертями.
И в этот миг Терняев увидел странную закономерность в документах: все девушки погибли в своих квартирах или по дороге домой, когда были одни. Все, кроме Ольги Литариной. В деле была пометка карандашом: «Покушение сорвалось. В квартире находился посторонний (сосед, Л. Поспелов)». Следователь понял — Ольга осталась в живых лишь по нелепой случайности: этот сосед Лёва, которого она, судя по показаниям, едва замечала, оказался рядом в нужный момент. Не по чьему-то расчёту, не по плану игроков, а просто потому, что влюблённый человек оказался в нужное время в нужном месте.
Терняев затушил папиросу, собрал фотографии и документы, аккуратно сложил их в папку с грифом «Секретно». Положил сверху список с именами погибших. Выключил настольную лампу. На мгновение кабинет погрузился в полную темноту, и в ней ему почудилось лицо Веры — бледное, с тёмными провалами глаз, с немым укором на губах. Лицо, которое он выбросил из памяти пятнадцать лет назад и которое вернулось сегодня, чтобы напомнить: у него тоже есть выбор. И этот выбор может стоить кому-то жизни — или спасти её.
Майор поднялся из-за стола и подошёл к сейфу, скрытому за неприметной картиной с видом Московского Кремля. Шаги были тяжёлыми, словно ноги налились свинцом. В голове крутилась навязчивая мысль — тайна «Гетеры» лежит глубже, чем казалось сначала. Гораздо глубже. За каждой смертью, за каждым «несчастным случаем» проглядывала система, логика, почерк профессионалов.
Отодвинув картину — дешёвую репродукцию, выцветшую от времени, — Терняев набрал комбинацию на диске. Четыре поворота вправо, три влево, снова вправо до упора. Замок щёлкнул с той особой уверенностью, которая бывает только у хорошо смазанных механизмов. Внутри — стопки папок, аккуратно выстроенные по номерам, каждая под своим грифом секретности. Следователь выбрал нужную — плотную, тяжёлую от содержимого, с надписью «Гетера» на корешке. Не оперативные материалы, не рабочая документация, а полное досье на операцию. То, что никогда не лежит на столах.
Он вернулся к своему месту, положил папку на чистый лист бумаги и замер, глядя на неё, будто перед ним была не картонная обложка с бумагами, а крышка ящика Пандоры. Содержимое этой папки могло стоить карьеры, а может, и жизни — не только ему, но и многим другим. Папка была запечатана двумя сургучными печатями с гербом КГБ, соединёнными тонкой нитью. Терняев достал из ящика стола перочинный нож и аккуратно подцепил лезвием нить, стараясь не повредить сургуч.
Внутри, как он и ожидал, материалы лежали в строгом порядке. Верхний слой — то, что можно было бы показать проверяющим из ЦК или прокуратуры, если бы возник вопрос. Официальные документы с синими печатями райкома комсомола об «инициативной группе по работе с творческой молодёжью». Фотографии — чёрно-белые, хорошего качества: молодые девушки в скромных платьях читают стихи перед аудиторией пожилых людей, раздают цветы ветеранам, проводят экскурсии для школьников в Третьяковской галерее. На обороте каждой — аккуратные подписи с датами, именами участников, названиями мероприятий.
Терняев перевернул очередную фотографию — и замер. На ней была Ольга Литарина, с высокой причёской и в строгом платье с кружевным воротничком. Она держала раскрытую книгу и что-то читала группе детей в пионерских галстуках. На обороте значилось: «Встреча с воспитанниками детского дома № 6. Чтение произведений А. С. Пушкина. О. Литарина, студентка театрального института. 12 апреля 1954 г.»
Дальше — характеристики от секретарей райкома, рекомендации от руководителей театров и институтов, планы мероприятий, отчёты о проведённых «творческих вечерах». Всё выглядело безупречно. Образцово-показательная комсомольская инициатива, достойная освещения в «Комсомольской правде».
Но Терняев чувствовал фальшь в этой идеальной картине. Слишком правильно, слишком гладко. Ни одной ошибки, ни одного исправления. И подписи — все разные, но с одинаковым наклоном букв, словно их выводила одна рука, мастерски имитируя разные почерки.
Он отложил первый слой документов и обнаружил под ним второй — тот, что никогда не показали бы посторонним. Здесь не было глянцевых фотографий с улыбающимися пионерами. Здесь были личные дела девушек из «Гетеры» — каждое с фотографией анфас и в профиль, как у преступников, с отпечатками пальцев на последней странице.
Терняев открыл первое дело — Светланы Орловой, погибшей под колёсами неизвестного автомобиля на улице Горького.
«Агент "Пчёлка" (Орлова С. М.). Завербована 23.07.1953 г. майором госбезопасности Кузнецовым В. П. на основании компрометирующих материалов (хранение запрещённой литературы, переписка с иностранцами). Прошла подготовку по программе "Особый контакт". Допуск к операциям второго уровня ("закреплённые"). Куратор — ст. лейтенант Гришин Н. И. Задание: сбор информации о настроениях и высказываниях заместителя министра финансов Крылова С. В. в неформальной обстановке. Предполагаемый срок выполнения: 6 месяцев, до получения исчерпывающих сведений о связях объекта».
Далее шли отчёты о встречах — даты, места, полученная информация. Записи обрывались на декабре 1954 года, за неделю до её смерти.
Терняев перевернул страницу и обнаружил заключение: «Агент "Пчёлка" выполнил задание. Получены ценные сведения о контактах объекта с сотрудником американского посольства. Агент представляет угрозу в связи с эмоциональной нестабильностью, склонностью к алкоголизму и разговорчивостью в нетрезвом состоянии. Рекомендация: вывод из активной работы с последующим устранением».
Дыхание майора сбилось. Холодный пот выступил на спине, пропитывая рубашку. «Группа "Чистильщик"» — элитное подразделение КГБ, о котором ходили легенды даже среди сотрудников. Их задачей было устранение тех, кого нельзя было просто арестовать. Тех, чьё исчезновение должно было выглядеть естественным или случайным.
Он продолжил просматривать дела одно за другим. Нина Кравцова, Мила Файман, Алина Морозова — все они были завербованы КГБ, все работали в «Гетере» не просто как красивые девушки для развлечения партийной элиты, а как агенты, собирающие компромат на высокопоставленных лиц.
Схема была продумана до мелочей. Кривошеин отбирал девушек по определённым критериям: молодость, привлекательность, образование, амбиции. Затем следовало