Он изучал меня. Как механизм, который он только что запустил.
И в этот миг до меня дошло. Больно. Резко. Без иллюзий.
Если я откажусь — клятва будет ломать меня изнутри. Ломать кости, выжигать нервы, пока я сама не стану умолять о смерти.
Если я соглашусь, если вылечу его…
Я посмотрела на нож. Потом на его маску. На тлеющие угли в прорезях.
Он убьёт меня. Как ненужную вещь. Как использованный инструмент. Как только магия сделает своё дело, я буду мертва.
Глава 29
Я двигался по коридорам без звука.
Камень глотал шаги, старые своды возвращали лишь эхо ветра, застрявшего в расщелинах. Цитадель была скелетом забытой эпохи, но я знал каждый сквозняк, каждую трещину в кладке.
Это было место, где веками прятали ошибки. Место, откуда не выходили живыми. Огромная каменная могила, в которой хоронили заживо.
Я шёл за ней. Не потому что боялся побега. Бежать отсюда, если у тебя нет крыльев, невозможно.
Я шёл за ней, чтобы понять, что она сделает, когда дверь останется незапертой. Потому что неподвижность добычи всегда предваряет либо полезное действие, либо разрушительное.
Я нашёл её у восточного парапета.
Ветер здесь был живым существом: рвал сухую траву, гнал пыль по отёсанному камню, нёс запах мокрой хвои и древней магии, которая все еще укрывало это место от посторонних глаз.
Она стояла спиной ко мне. Мантия, некогда белая, теперь выглядела жалко от грязи и запёкшейся крови. Плечи были прямыми. Не дрожали.
Я остановился в десяти шагах. Давал молчанию растянуться.
Что она сделает?
Она сделала шаг. Гравий хрустнул под сапогом. Небольшой камень сорвался, покатился по склону и исчез в белой мгле. Я отсчитал секунды падения. Я знал глубину пропасти. Она кажется почти бездонной. Но я смотрел, что там в самом низу. Скелеты, оружие. Словно когда-то давно это место пытались штурмовать. Вероятно, чтобы вызволить кого-то.
Она наклонилась вперёд. Всего на дюйм. Достаточно.
И в этот момент я почувствовал то, чего не чувствовал никогда.
Словно невидимый удар в грудь, выбивший воздух из легких.
Грудная клетка схлопнулась.
Холодная струна натянулась за рёбрами, вибрируя на частоте, для которой у меня не было названия.
Ноги двинулись раньше, чем мозг успел все осознать. Я быстро пересёк площадку до того, как упавший камень коснулся дна.
Пальцы сомкнулись на её предплечье. Кость. Ткань. Жар. Рывок был резким, слишком быстрым, лишённым расчёта. Она выдохнула сквозь зубы. Моя хватка не ослабла.
Я держал ее. Крепко. Чувствовал её пульс под кожей.
Частый, рваный. Мой собственный ритм сердца сбился. Впервые на моей памяти.
Пальцы в чёрной коже дрогнули.
Я смотрел на свою руку, застывшую на ее плече. Перчатка казалась чужой. Зачем я рванул?
Логика была прозрачной: падение значит смерть. Смерть значит нет целительницы. А отсутствие целителя означало, что рана загноится и слабость вернётся.
Я должен был ждать. Должен был позволить ей проверить край, и только потом схватить ее, чтобы она не оступилась. Я хотел, чтобы она усвоила. Бежать некуда. И этот страх безысходности сделает её сговорчивой.
Но я не ждал. Я не считал. Я просто… сломался.
Именно.
Я не знаю, что хрустнуло во мне в тот момент, когда мне показалось, что она прыгнет вниз.
Глава 30. Дракон
Я поднял её. Она не сопротивлялась. Вес был ничтожным. Кости, обтянутые упрямством и рваной тканью.
Я отвернулся от пустоты, шагая обратно в глотку цитадели. Мне казалось, что пустота — это тоже хищник. И она тоже ждет. Там, в тумане, она оскалилась острыми каменными зубами, ожидая, что еще одна жертва упадет в ее пасть. Но нет. Это не твоя добыча. Эта женщина — моя добыча.
Ветер стих за спиной, уступив место влажному сиплому дыханию старого камня. Я нёс её по тёмным переходам.
Её голова легла мне на грудь. Я чувствовал тепло её щеки через прореху в плаще.
Мне проще было бы перекинуть ее через плечо. Так бы я смог идти быстрее. Я не стал. Поправил хватку. Прижал чуть ближе. Жест был неэффективным. Бессмысленным.
Но почему-то так было спокойней.
Я прижимал ее груди, словно пытаясь сказать своему сердцу: «Вот она. Она у меня. В моих руках. Чувствуешь? Вас разделяют тонкие одежды, ребра и кожа. Может, хватит так колотиться?».
Честно? Я ненавидел его. Потому что не понимал, с чего это оно так забилось?
В первый раз сердце забилось так странно, когда Берент лежал на полу, а я не мог понять, почему его дыхание становится тише, а моя рука продолжает зажимать его рану, хотя магия уже не помогала. Тогда я списал это на физиологию. На неудобство. Теперь я знал: это не сбой системы. Это страх. Тот самый, что люди называют потерей.
Дверь гостевой спальни поддалась с глухим стоном.
Я усадил её в высокое кресло у камина. Дерево скрипнуло, принимая ее.
Она опустила взгляд, изучая грязь на сапогах. Я снял плащ. Дал холодному воздуху коснуться бока. Рана пульсировала тупой, мучительной болью, словно в мышцу вбили кусок льда.
― Мне нужно, чтобы ты залечила мою рану, — сказал я. Голос вышел ровным. Приказ без украшений вежливостью.
Она подняла глаза. Лицо бледное, тени легли глубоко. Но челюсть сжата.
— Нет. Я лучше посмотрю, как ты истекаешь кровью.
Она смотрела на меня с вызовом в глазах. Маленькая, гордая женщина. Она не сломалась там, где сломались мужчины. Что ж, я могу позволить ей дерзость. Она ее заслужила.
Я едва заметно улыбнулся, но она не увидела моей улыбки. Маска прилегала к лицу, скрывая не только тайну моего рождения, но даже улыбку.
И в этот момент она сжалась, словно от невыносимой боли. Клятва. Она причиняла ей мучительные страдания. И я почувствовал, как внутри меня что-то снова дёрнулось. Как тогда, над обрывом. И это что-то дёрнулось к ней.
Я уже достаточно знал ее слабые места, чтобы ударить напрямую. Я ведь мог это сделать? Просто надавить словами. Сломать ее словами о ее муже, который вместе с другими боевыми магами атаковали цитадель и поубивали всех, кто здесь был. Кроме меня.
Только сейчас я осознал, что мог бы и не церемониться, а просто сломать ее. Но я не стал этого делать. Мне почему-то… не хотелось.
Я пока не мог понять. Мне не хочется это делать