Глава 31
На мгновение я застыла. В голове билась одна мысль, отчаянная и пугающая: или Клятва, или он?
Пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, провоцируя боль, чтобы заглушить панику. Паника — плохой советчик.
А что, если обмануть систему?
Что, если я буду лечить его… медленно? Я ведь могла вытянуть яд и закрыть рану за один сеанс, мои навыки позволяли. Но если я растяну процесс? Если буду делать вид, что рана сложнее, чем есть на самом деле? Тогда я выиграю время. Клятва не будет терзать меня агонией за бездействие, ведь я действую. Я лечу. Просто… осторожно, медленно.
Я вспомнила, как в нашем мире врачи иногда затягивали лечение, чтобы срубить с пациентов побольше денег, назначали кучу всякого ненужного. Я всегда презирала этих людей. Человек ведь страдает! Но сейчас… Сейчас это было другое. И схема оказалась спасением. У меня будет время, чтобы что-то придумать. Время, чтобы спланировать побег.
У меня даже сердце гулко забилось, когда родилось это решение. Главное, чтобы сработало!
А он? Он все еще будет нуждаться во мне. Эта рана — мой щит. Мой единственный козырь в этой игре, где у меня нет никаких козырей, кроме магии.
Решение показалось мне единственно верным выходом из тупика. Хитрость против силы. Ложь против правды. Время покажет, кто кого переиграет.
От этой мысли я расправила плечи. Дышать стало легче.
— Я плохо себя чувствую, — прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал слабо, устало. — Голова кружится. Поэтому все, что я смогу сейчас сделать, так это остановить кровотечение. Оно больше не будет таким обильным… но саму суть раны придется вытаскивать поэтапно. Магия подавления слишком глубоко въелась в ткани.
Я подняла взгляд на маску. Черное железо отражало пляшущие искры камина, скрывая выражение лица, но я чувствовала его внимание. Тяжелое, осязаемое, как физическое прикосновение руки.
— Хорошо, — после некоторой пугающей паузы произнес он.
Одно слово. Без вопросов, без сомнений.
Мне показалось, что мой голос был насквозь фальшивым. Но мой похититель принял правила игры. Или просто не видел в них угрозы для себя.
Так или иначе, я чуть-чуть победила.
Я сделала шаг вперед. Боль в запястье отступила, сменившись привычным, тупым нытьем — напоминанием о том, что я на правильном, с точки зрения магии, пути. Но внутри все сжималось от отвращения.
Обычно, приступая к лечению, я использовала легкие обезболивающие заклинания. Это был стандарт протокола: минимизировать страдания пациента, чтобы мышцы не спазмировались от боли. Но сейчас… сейчас я не хотела ему помогать больше, чем требовала необходимость. Я хотела, чтобы он почувствовал каждое мое движение. Каждое прикосновение магии к живой плоти.
Я протянула руки. Мои пальцы дрожали — не от страха, а от напряжения, от концентрации всей моей ненависти, которую я превращала в целительный поток.
Кожа под моими ладонями была горячей, почти обжигающей.
Я ощущала ритм его сердца. Оно билось ровно, мощно, как барабан в боевом марше. Никакого страха. Никакой слабости. Только древнее, холодное терпение хищника, позволяющего себя осмотреть.
Я активировала магию.
Золотистое свечение, мягкое и теплое, окутало мои пальцы. Я начала стягивать края раны, восстанавливая разорванные мышечные волокна. Это была кропотливая работа, требующая ювелирной точности. Каждый раз, когда моя магия касалась поврежденных нервных окончаний, его тело едва заметно напрягалось. Мышцы живота под моими руками становились твердыми, как камень.
Мои пальцы коснулись края раны, и магия потекла привычной золотистой волной.
Я ждала сопротивления. Ткань мышц, жар воспаления, липкая кровь. Но стоило моей магии потечь внутрь, встречаясь с его собственной, мир качнулся.
Глава 32
Его сила не была похожа на человеческую.
Тяжёлая. Древняя. Частота была ниже порога слышимости, но я почувствовала её кожей — как низкий гул, от которого вибрируют кости. Моя магия дрогнула, попыталась отступить, но уже было поздно. Потоки сплелись.
По венам прошло не тепло. Разряд. Тупой, тягучий, бьющий прямо под рёбра. Дыхание сорвалось. Сердце, которое должно было сжаться от страха, вдруг ударило чаще, глуше, требуя чего-то, чего я не могла назвать. Внутри разлилось странное, липкое тепло, чужое, почти навязчивое.
Я отдёрнула руки. Резко. Словно обожглась.
— Что-то не так? — послышался голос, когда я смотрела на свою руку.
Сердце всё ещё гулко билось. Тепло, тягучее, липкое, собиралось внизу живота. Я чувствовала то самое сладкое томление, которое разливалось по телу непривычной ленивой соблазнительной женственностью. Губы пересохли, а я не могла понять, что вообще случилось? Как это?
Я вылечила сотни людей, но ни разу не испытывала ничего подобного!
«Это не я», — мелькнула мысль, холодная и паническая. «Это резонанс. Побочный эффект. Магия реагирует на чужеродный поток. Наверное…».
— Всё… всё в порядке, — прошептала я, прислушиваясь к своему телу.
Но пальцы дрожали. А Клятва на запястье пульсировала в ответ на моё смятение, требуя вернуться, завершить, исцелить.
Я сделала вдох. Выдох. Заставила руки снова лечь на его кожу. Но теперь я чувствовала не только рану. Я чувствовала, как его магия, тёмная и ненасытная, обвилась вокруг моей, словно проверяя на прочность. И моё тело предательски отвечало.
Он не стонал. Не издавал ни звука.
Хотя я знала, что боль была на грани терпимости. Другой бы пациент уже кричал в голос, корчился и умолял прекратить, но этот — кремень.
Я чувствовала, как через связь «целитель-пациент» ко мне просачивается его боль. Она была острой, металлической, пахнущей озоном и горечью. И вместо того чтобы отстраниться, я впитывала её.
Вдыхала его боль, надеясь, что мне станет легче. Что эта чужая агония заглушит мою собственную.
Только я расслабилась, как вдруг снова волна. Намного сильнее, чем предыдущая.
Волна прошла не по коже, а прямо в нервных окончаниях. Сладковатый, тягучий удар внизу живота заставил меня судорожно вдохнуть. Это было похоже на падение с высоты, на тот самый миг невесомости перед ударом о землю, когда страх смешивается с восторгом.
«Нет», — пронеслось в голове, но руки сами собой замерли, не желая разрывать контакт.
Его магия обвила мою, грубо, собственнически, заставляя мои клетки петь в унисон с его ритмом. Сердце пропустило удар, отвечая на этот чужой, мощный пульс. Жар поднялся от паха к груди, обжигая щеки стыдом. Я лечила рану, но мое тело реагировало так, будто мы занимались чем-то постыдным, интимным, запретным.
Я отдернула руки, словно обожглась. Воздух в легких кончился.
Похититель