— Я женюсь на тебе, — хрипел он, пока я смотрела на потолок. — Мы с тобой будем счастливой семьей… Да? Ну скажи хоть что-нибудь…
— Да она заяву в полицию накатает! Кончать ее надо!
Глава 26
Мои крики не слышали спящие соседи. А может, и слышали, но виду не подали. Зачем им чужие проблемы? Никто не хотел связываться.
И под конец удар. Я его почти не помню. И даже не почувствовала. Я лежала, свернувшись клубочком. Моя выпотрошенная сумка валялась в трех метрах от меня. Но ползти к ней не было смысла. Ни телефона, ни денег в ней уже не было.
Две тысячи рублей стоила моя жизнь. И телефон. Недорого. А дружба? Дружба не стоила ничего…
Я выдохнула, пытаясь не поддаваться панике.
Меня внесли в комнату.
Каменные стены, грубое дерево, камин, в котором валялись обгоревшие дрова.
Он усадил меня в кресло. Жёсткое, продавленное, но удобное. Сам отошёл на шаг. На нём снова была маска. Железо, скрывающее лицо. Чистый чёрный плащ, сухой и тяжёлый, ни капли вчерашней грязи.
— Мне нужно, чтобы ты залечила мою рану, — произнёс он. Тон был ровным, без приказа. Просто факт, как «идёт дождь» или «горит огонь».
— Нет, — прошептала я. Слова сорвались сами, горькие и острые. — Я лучше посмотрю, как ты истекаешь кровью.
Боль печати вспыхнула мгновенно. Клятва. Проклятая, выжженная в плоть.
Я чувствовала, словно в позвоночник вогнали раскалённый штырь и начали медленно вращать. Печать на запястье взорвалась жаром. Я согнулась, судорожно хватая воздух. Нервы горели, мышцы сводило, в глазах потемнело.
Клятва не позволяла мне желать смерти тому, кого я могла спасти. Даже если этот «тот» был монстром. Я не имела права пройти мимо боли, раны… Это был мой долг. Правда, за что и кому я так задолжала, я так и не поняла.
— Даже твоя магия против твоего решения, — заметил он, глядя на мои мучения. Я зажимала руку с печатью, словно это хоть немного облегчит боль.
В голосе похитителя не было торжества.
Только тихое, почти научное любопытство.
Он перебирал в пальцах нож. Лезвие ловило тусклый свет свечей, скользило по воздуху, рисуя невидимые линии. Он не смотрел на меня. Смотрел на клинок. И это было страшнее, чем любой пристальный взгляд.
Мне казалось, что он раздумывает, а не прикончить меня сразу? Хорошо бы. Ведь боль от печати будет мучить неделями, разрывая меня на части, пока я не сделаю то, что должна.
Глава 27
Я стиснула зубы. Боль пульсировала, нарастая волнами. Если я откажусь, она будет жечь меня до тех пор, пока сознание не расплавится.
А это — ужасная смерть.
Однажды я ее видела. Мы, бледные, перепуганные студенты, стояли и смотрели, как умирает целитель, который убил больного из чувства жалости. Он понимал, что раны смертельные. И лечение — это новая пытка для истерзанного тела. И он принял это решение, за что и был наказан.
Это было что-то вроде сохраненной иллюзии, которую показывали каждому студенту. Но даже от этой иллюзии становилось не по себе.
Проклятая клятва. Проклятая магия, которая считала милосердие выше выживания, которая превращала целителя в заложника собственной совести и глупых законов. А его жизнь — в вечное служение людям. Хотя это даже не служение. Это — рабство.
— Задам вопрос ещё раз? — похититель остановил нож. Лезвие замерло в дюйме от моего лица.
Я почувствовала исходящий от него холод и тепло его руки.
Я молчала. Горло спазмировало. Понимание пришло холодным, как лёд: магия требует подчинения. Иначе пытка станет бесконечной. Я уже не выдерживала. Кости ныли, в висках стучало, каждый вдох казался последним.
— Хорошо, — выдавила я сквозь стучащие зубы. Слово вырвалось вместе с судорожным выдохом. — Я могу посмотреть её.
— Мне нравится такой ответ, — в маске прозвучал смешок. Тихий. Глубокий. От него по спине пробежала дрожь, не от страха, а от чего-то иного. От осознания, что он не торопит. Он наслаждается процессом.
Он снял плащ. Медленно. Ткань соскользнула с плеч, открыла фигуру. Потом рубашка. Дорогая ткань с трудом отделилась от кожи, прилипая в том месте, где рана все еще кровоточила.
Он отбросил её.
Моё дыхание остановилось.
Его тело было создано не для человеческих покоев. Оно было создано для битвы. Широкие плечи, переходящие в мощную грудь, рёбра, очерченные, как у хищника, готового к прыжку. Мышцы живота были стянуты, каждый штрих — следом тренировок и выживания.
Он был огромен. Не в росте. В присутствии. В той тяжёлой, древней силе, которая исходила от него, даже когда он стоял неподвижно.
Глава 28
Я отвела взгляд, но поздно. Кровь прилила к щекам. Не от смущения. От осознания, насколько близко я к существу, которое могло убить меня одним движением, но вместо этого ждало моего прикосновения.
Его кожа излучала жар, который бил в лицо, смешиваясь с запахом металла и чего-то дикого, неукротимого.
Но сейчас всё внимание приковала рана и тряпка, прижатая к боку, уже пропитавшаяся тёмной влагой.
Как только я потянулась к нему, боль в запястье отступила. Резко. Словно кто-то выдернул из меня раскаленную иглу.
Остался только холод. Глубокий, ледяной озноб, заставляющий пальцы дрожать.
Я сжала их в кулаки, разжала. Я всегда так делала, чтобы успокоиться и сконцентрироваться. Меня так научил один преподаватель. И я повторяла это упражнение, чтобы вернуть себя в реальность после боли.
Я подошла ближе. Пальцы коснулись ткани. Она прилипла к коже. Я потянула медленно. Кровь чавкнула, отрываясь. Рана открылась.
Не просто порез. Не просто шрам.
Белесые трещины расползались от центра, словно старые шрамы, образуя узор, похожий на иней. Я знала этот иней. Он выжигал жизнь изнутри. Антимагический яд. Я знала этот рисунок. Он пожирал магические потоки, делал рану опасной для любого мага.
Но ему повезло. Удар был не настолько глубоким. Отравленный клинок был извлечен почти сразу. Это его и спасло.
Я смогу вылечить эту рану. Если постараюсь, то даже за один раз. Мне как раз попалось что-то похожее на экзамене. И я сдала его на отлично.
Могу. Но хочу ли?
Я подняла глаза. Его рука всё ещё сжимала нож. Лезвие лежало на ладони, готовое. Лёгкое. Его пальцы, обтянутые чёрной кожей перчатки, не дрожали.
Дыхание было ровным. Он не смотрел