– Прости, – сказала она. – Просто стало интересно, как он звучит.
Добрались до того места, где я спустился в низину – его издалека видно было не только по торчащим вверх лыжам, но и по смятому моим спуском снегу на склоне. Осторожно забрались на него.
– Тебе не тяжело? – спросил я.
– Порядок, – напряжённо дыша, сказала Аня. – Мы как с тобой на одних лыжах-то?
Поразмыслив минуту, придумал подходящий способ. Помог сам рельеф местности.
– Я буду рулить, а ты встанешь позади меня на лыжи и схватишь за талию, – сказал я, прочищая крепления на ботинках. – Скатимся вниз по склону, а оттуда уже останется немного до Тамбея…
– Кто это там? – прервала меня жена, указав вперёд.
Снизу нам навстречу, сбрасывая с себя на ходу одежду, мчался человек небольшого роста. Не сихиртя, конечно, но и невысокий.
– Он что, больной? – волновалась Аня. – Ткни его палкой, если приблизится!
– Это Артур… – понял я.
– Что это значит? – спросила она. – Что он морж или просто придурок?
Григорян шагал ещё довольно далеко. Но в том, что это был именно он, у меня не оставалось сомнений. Была новая ночь с очередным северным сиянием. И кому-то было суждено исчезнуть. Как Рюмин за день до этого, он избавлялся от одежды. Но вот что должно было произойти потом? Он шёл к сихиртя?
И тут, потрескивая, харп вспыхнул ещё более яростно. Цвета сменили друг друга от красных оттенков к фиолетовым. Пурпурный всполох изогнулся дугой и отделился от световой занавеси, широкой лентой спускаясь к ногам Артура прямо над нашими головам. Совершенно голый, тот ступил на уплотнившийся в дорожку свет. Та дрогнула под его шагами и начала сокращаться, унося его к небесам быстрее, чем он шёл сам. Ещё мгновение, и Григорян исчез в пробежавшей над тундрой волне вспышек.
Сенгакоця (IX)
– Что было, когда остались только вы с Конюковой? – шёпотом спросил сиделка.
– Ей ничего не угрожало, – ответил я.
Собеседник хмыкнул.
– Неужели? И что же произошло в следующую ночь?
Даже не пытался искать в памяти. Сознание оставалось туманным. Я как будто вообще не вспоминал все предыдущие события, а выдумывал их. Получалось легко, но было ли это правдой? Анализировать свои флешбэки я не мог. Уже не оставалось ни психических, ни физических сил. Ещё и ноги затекли. Я попытался поменять их положение, но они не слушались. Точно слиплись друг с другом и вросли в пол.
– Можно мне прилечь? – попросил я. – Уложите меня.
Шептун не стал подходить. Остался там, где был – справа впереди.
– Я не могу к тебе притрагиваться, – сказал он. – И тебе лучше не двигаться лишний раз.
– Почему? Что со мной?
Начал ощупывать свои ноги. Позвякивали язычки колокольчиков. Я оказался одет в длинную малицу с бахромой внизу. Выше расставленных в стороны коленей руки поднять не удалось.
– Я – заложник? – спросил я. – Вы похитили меня?
– Почему же, – возразил незнакомец. – Тебя никто здесь не держит и не удержит, если ты не захочешь. Но мы же должны разобраться, что произошло…
– Да, а что произошло? – перебил я. – Как я тут оказался?
– Мы нашли тебя в пещере сихиртя, – шепнул мужчина.
– Как я свою жену? – не поверил я. – Могли бы придумать что-то своё.
– А многое ли она помнила о двух годах, которые у неё украли? – спросил собеседник. – Она помнила, что было до её исчезновения, но после…
Действительно. Для Ани потеря сознания в ДТП перешла в обнаружение себя посреди подземной пещеры. Что происходило между этими событиями – осталось тайной. Нечто похоже творилось и со мной, только я не помнил вообще ничего.
– И как долго меня не было? – спросил я. – Мне поэтому нельзя смотреть на свет? Я провёл много времени в тёмной пещере?
– Всё это мы и пытаемся выяснить, – ответил незнакомец. – Что было дальше в тот день, когда пропал Григорян?
– Мы с Аней вернулись в Тамбей… – я приложил усилие, чтобы вспомнить. – И…
Нечто мелькнуло во тьме перед мысленным взором и больше не вернулось.
– Полагаю, это поможет, – счёл сиделка, протягивая что-то мне. – Потрогай.
Я протянул руку и отдёрнул её, наколовшись на что-то. Было не слишком острым, но в то же время небезопасным. Предпринял вторую, более осторожную попытку и ухватился за олений рог. Ветвящийся. Бугристый. По-металлически твёрдый. При этом чуть бархатистый от того, что был словно припорошён нетающим снегом или присыпан мелким пухом.
Воспоминание девятое: Камлание выду тана
Доктор проследил за качающейся стрелкой тонометра и, открыв клапан на груше, с шумом спустил лишний воздух из манжеты.
– Порядок, – проговорил он, вынимая из ушей стетоскоп. – Но я бы не рекомендовал вам оставаться тут в таком положении. Вам бы в Салехард.
Аня спустила рукав свитера и поспешила надеть парку. Несмотря на работающий вовсю электрообогреватель, в медблоке было прохладно.
Убрав прибор в футляр и отложив его в сторону, врач поглядел на меня.
– Какие-то вопросы в этот раз? – спросил он.
Не обращая внимания на его издёвку, мотнул головой и помог Ане встать. Медик протянул мою кредитку.
– Взял за шестнадцать, – сказал он мне. – Курс сейчас сам знаешь, туда-сюда.
– А когда у нас что дешевело? – вместо меня ответила Аня.
Я вообще-то и не собирался.
– До свидания, – попрощался я с врачом.
– Да уж не болей лучше, – отмахнулся он.
Температура была умеренной, однако становилось зябко из-за порывов косого ветра. Облизываемая им дорожка покрылась хрустящей корочкой. По ней погремушкой щёлкали обледеневшие снежинки, сметаемые с крыш.
– Тебе и правда лучше уехать, – сказал я. – Тут небезопасно.
– Пожалуй, – согласилась Аня.
Я даже остановился. Слишком уж легко она пошла на уступку. Совсем не было похоже на неё. С другой стороны, над ней вполне могли возобладать материнские инстинкты. Давно было пора. И всё же от её возвращения веяло каким-то абсурдом.
– Чего завис? – спросила она, утягивая меня вперёд.
– А куда ты идёшь?
Она рассмеялась.
– Какой ты мнительный стал. Тут одна улица. Не в сугробы же между домами нам лезть. Если мы пришли с той стороны, то нам в эту. Разве нет?
– Ты совсем ничего не помнишь?
Вместо ответа Аня пихнула меня в плечо, заставляя прекратить поток лишних вопросов. Вот это уже было похоже на неё. Сняв с шеи цепочку с кольцом, отцепил его и, догнав жену, вложил ей в руку. Та улыбнулась,