Тот звякнул стеклом, но не перестал работать. Дрожащей рукой поднял и вновь направил луч в угол грота, в котором кто-то стоял вплотную к стене, уткнувшись в неё лицом. Светлые короткие волосы, парка цвета морской волны… Неужели…
– Аня?.. – неуверенно позвал я.
У неё когда-то была такая причёска. И куртка похожая у неё в гардеробе тоже имелась.
Подойдя чуть ближе, позвал повторно. Мне снова не ответили. Это иллюзия? Призрак?
– Эй!
Я поискал взглядом под ногами и подобрал крохотный камушек. Запустил в сторону незнакомца. Тот клюнул скалу. Стоявший даже не вздрогнул. Я остановился и получше изучил его. Чёрные туристические ботинки. Беспалые перчатки-варежки. В одной руке что-то блестело. Похоже на сигнальный рог.
Вид этого предмета вдруг придал мне уверенности. Трубление горна я слышал, а значит вызывающий его был материален. Чтобы выдуть воздух через рог, нужны были полные воздуха лёгкие. Фантому бы справиться с ним было не по силам.
Подскочил к молчуну и за плечо развернул его к себе. Он вскрикнул. Закричал и я. А затем мы бросились друг к другу в какие-то кривые неумелые объятья. Принялись целовать друг друга, трогать за лица. По щекам текли слёзы. И тут я понял: что-то мешало мне нормально обнять внезапно вернувшуюся супругу – её живот. Она по-прежнему была беременна.
– Ты всё ещё… – удивился я. – Как такое возможно?
– Какое? – не понимала она.
– Ты ещё не родила… – проговорил я. – Два года прошло!
Она изменилась в лице. И отстранилась.
– Нет…
Замотала головой.
– Я… Мы попали в аварию, я ударилась лицом о подушку безопасности и вот… – излишне спеша, рассказала она и обвела руками пещеру. – Я тут… Ты тут… Что произошло?
Объяснения у меня не было. Я бы и сам был рад его получить. Где-то в груди проскочила искра и начало распаляться сомнение. А точно ли это Аня? Не её ли двойник? Не последствие ли каких-то древних обрядов? По выражению лица жены понял, что она тоже сомневалась во мне.
– Что знаем только мы? – спросила она.
Задумался. А что? Нужно было что-то свежее, что произошло прямо перед её исчезновением. Она эти события помнила хорошо, да и я не смог бы забыть тот день, даже если бы пытался изо всех сил.
– Я никогда не назову сына… – начал я.
– В честь дорожной пошлины, – закончила она. – И всё равно мы назовём его Платоном.
Мы вновь бросились обнимать друг друга.
– Ладно, Платон – так Платон, – сквозь слёзы радости проговорил я.
Не мог поверить своему счастью. Аня здесь. Вот она. Настоящая. И было совершенно неважно, как она перенеслась сквозь время и расстояние.
– Ради этого и сбежала в это северное подземелье, – пошутила она.
– А откуда ты знаешь, что мы на севере? – насторожился я. – И что под землёй?
– Когда у нас были такие зимы, чтобы приходилось так одеваться? – спросила она, застёгивая мою куртку. – И настолько тепло на севере может быть только в пещерах.
Во она, моя Аня. Неоспоримая логика и забота в одном флаконе. Правда, если дело касалось работы, оставалась одна логика. Даже не стал спрашивать про её одежду. Как будто наличие подходящей куртки и обуви во всей нашей истории было самым необычным.
– Что это у тебя? – спросил я, указывая на рог, висящий на тонкой цепочке на её руке.
Она поднесла к фонарю горн. Он оказался костяным, обшитым орнаментом из серебряных пластин. Цепочка тоже была серебряная.
– Понятия не имею, – сказала она. – Это похоже на ненецкие узоры, но лишь отдалённо…
– В рог трубили лепреконы, – сказал я.
– Чего? – скривилась она. – Какие ещё лепреконы? Мы что, в Ирландии?
– Да не знаю я, кто они, шпендрики такие мелкие с хореями, – пожал я плечами. – Мамонтов пасли в тундре.
Она выхватила у меня фонарь и посветила на рог. Провела пальцем по серебряным завитушкам.
– Мы на Ямале? – спросила она.
– Недалеко от Тамбея…
– Значит, сихиртя… – прошептала супруга.
– Чего меня?
– Си-хир-тя! – повторила Аня. – Они же сиртя – мифологический подземный народ из легенд ненцев. Живут под землёй и занимаются земляными оленями я-хора.
– Нет, – возразил я. – У них мамонты были.
– Так я-хора – это и есть мамонты!
Она осветила пещеру вокруг, поискала что-то под ногами, потрогала стены.
– Нет здесь ничего, я уже проверил, идём.
Нехотя, она двинулась за мной к выходу. То и дело останавливалась, подбегала к камням вокруг, в надежде, что они могли оказаться какими-то новыми артефактами неведомых сихиртя.
– Там снаружи следы мамонтов остались, – сказал я.
Это было ошибкой. Она понеслась, что было сил. Вот такой эффект Папочки на этот раз – вызволил пропавшую два года назад жену из подземной пещеры на краю света, а ей вмятины на снегу интереснее тебя. Впрочем, с Аней всегда так было.
Пришлось догонять. Фонарь быстро растаял впереди. Однако сбиться с пути не позволил занавес сияния, видневшийся далеко впереди.
Аня была физически более вынослива, поэтому, когда я наконец выбрался на поверхность, она уже вовсю изучала след гиганта, сидя внутри него на корточках.
– Вот это от передней ноги, видишь, тут у края круга три следа от копытец-ногтей! – воодушевлённо говорила она. – А тот, вон тот – от задней, там их четыре!
Я рассмеялся от умиления. Посмеялась в ответ мне и она. Такая красивая в свете харпа. Словно сон.
Стужа заставила натянуть на уши шапку. Потуже затянул шарф.
– Ты только взгляни на эти сполохи, – проговорила Аня, поднимаясь и указывая на небо. – Как будто мы внутри ночника-лавы!
– Чьего ночника?
– Неужели у тебя в детстве не было ночника-лавы? – удивилась она. – Модные были. Ну там ещё в подсвеченной прозрачной жиже такая слизь туда-сюда трепыхается.
– Звучит, знаешь, не очень привлекательно, – проговорил я, пряча ладони в перчатки.
– Да раньше вообще странные вещи становились популярны, – задумалась она. – Пластиковые цветы-лианы с попугаями из искусственных перьев для кухни. Настольные фонтаны. Наручные часы на стену.
– Наручные на стену?
– Ты вообще где рос? – спросила она и повлекла меня за собой туда, откуда пришли мамонты. – Нам ведь в эту сторону?
Аня набросила обшитый изнутри мехом капюшон, перевела свои перчатки в режим варежек и спешила вперёд, вертя в руках неизвестно