Ухожу.
— Катерина, немедленно остановись! — Филипп поднимается, чтобы пойти следом за мной.
— Сядь на место! — выкрикивает его мать, и Фил замирает.
А я выхожу из дома без малейших попыток со стороны хозяев мне помешать. Филипп слушает свою мать беспрекословно. Прохожу несколько кварталов, вызываю такси и еду домой, где Тимур сообщает мне обыденным тоном:
— Я не любил тебя шесть лет назад, Катя. Это ничерта не было любовью. Это было сильнее, острее, тяжелее. Чувства одновременно меня душили и толкали к тебе. Прошли годы, но ничего не изменилось. Я по-прежнему помешанный на тебе идиот, только больше не намерен закрывать глаза на твои попытки сблизиться с другим.
Едва за ним захлопывается дверь, я закрываю лицо руками и плачу.
Глава 37
Катя
Выходные я провожу с Надей, все свое время посвящая ей. Читаю ее любимые книжки, играю с ней в куклы. Вдвоем едем в парк и там проводим практически целое воскресенье.
Тимур не предлагает нам свою компанию, и, надо сказать, я благодарна ему за это.
Вчера он перешел какую-то черту, и я нахожусь в раздрае, не понимая, что делать дальше и как вообще относиться теперь к нашей ситуации.
Мне нужно время, чтобы осмыслить его слова. Возможно, я вообще поняла их неверно и все не так, как мне кажется?
Филипп не звонит мне весь день. Наверняка разочарован моим поведением — впрочем это не новость. Я и забыла, когда он говорил мне что-то приятное. И было ли такое вообще?
Фил тяжелый человек, и если до появления Тимура еще можно было закрыть глаза на его колкости и постоянные указания, как и что я должна делать, то после возвращения Вахтина все изменилось в худшую сторону и Филипп стал попросту невыносим.
Я понимаю, что не смогу так жить — то ему не так, это не этак.
Даже к внешности моей придрался. Я, наверное, должна была поехать на прием к его матушке в бальном платье, но вместо этого осмелилась распустить волосы и надеть брюки с блузкой.
И если на отношение его родителей ко мне я еще как-то могла бы закрыть глаза, то на то, как они говорили о Наде, — нет.
Не нравится им моя дочь? Что ж, это не мои проблемы. Мне проще уйти, чем выпрашивать у них любовь к своему ребенку.
Ближе к вечеру мы с Надюшей возвращаемся домой. Дочь устала, даже попросила вытащить ее из машины и отнести на ручках домой. И я сдаюсь, видя, что она и вправду очень утомлена. Глазки сами собой закрываются, даже не болтает, как обычно.
Кое-как поднимаю дочь и прижимаю к себе, несу ее к подъезду. Надо сказать, это непросто — Надюша тяжелая, а я, признаюсь, слабачка. Не только в эмоциональном плане, но и в физическом.
Надя обнимает меня за шею, и я перехватываю ее поудобнее.
Рядом хлопает дверь машины, привлекая мое внимание. Я оборачиваюсь, боясь увидеть Филиппа. Сейчас, с дочерью на руках, я совершенно точно не готова к выяснению отношений.
Но это оказывается вовсе не Филипп.
Тимур быстрым шагом подходит к нам и с готовностью протягивает руки.
Уже привычно я передаю ему Надю, и теперь она уже его оплетает руками за шею, а Тимур отдает мне пакет, в котором я вижу коробку из кондитерской.
Кажется, кто-то сам себя пригласил на чай?
— Привет, дядя Тимур, — сонно говорит Надя и зевает.
— Привет, принцесса. Что, выгуляла тебя мама? — усмехается и поднимает глаза на меня.
Я не выдерживаю его взгляд. Слишком глубокий и внимательный. Просто не знаю, как мне теперь вести себя с ним. Что между нами происходит?
— Ты хотел погулять с Надей? — меняю тему и подхожу к подъезду, открываю дверь. — Наверное, не выйдет ничего. Она очень устала, даже сама до подъезда отказалась идти. Мы долго ходили, кормили уток…
Я тарахчу без остановки и смотрю куда угодно, только не на Тимура. А он, мне кажется, понимает, что я нервничаю, и не перебивает.
Тимуру стоило сказать, что он планирует приехать. Так я хоть знала бы, к чему мне готовиться, и не вела бы себя сейчас как идиотка.
— Я помогу тебе ее уложить, — сообщает тоном, не терпящим отказа.
Мы поднимаемся, и я открываю дверь в квартиру, пропуская Тимура с дочерью вперед.
Тот уже привычными движениями сажает Надю на пуфик, снимает с нее туфельки, куртку, шапку. Дочь сидит довольная, потому что я обычно не раздеваю ее, а заставляю делать такие вещи самой.
А тут счастье привалило в лице дяди Тимура. Или папы…
— Пойдем искупаемся, — увожу Надю в ванную.
— Кать, ты не против, если я кофе сварю? — спрашивает Тимур.
Моргаю, глядя на него, а он выгибает бровь.
И чего он ждет от меня? Зачем спрашивает? Как на это вообще можно сказать нет?
— Не против, — бросаю и ухожу купать дочь, а потом вытираю ее и переодеваю в пижаму.
Надя идет на кухню, подходит к сидящему на стуле Тимуру, который откладывает телефон, едва увидев дочь, и поднимает ее на руки, сажает к себе на колени.
— Готова укладываться спать?
— А ты мне сказку прочитаешь?
— Легко!
Я отключаюсь от их разговора и обвожу взглядом пространство своей кухни. Сейчас оно играет совершенно другими красками, здесь тепло и уютно. На столе две чашки с дымящимся кофе, в комнатах витает его аромат. Сильный мужчина воркует со своей крошкой-дочерью.
Особенно ярко это картина выглядит на фоне атмосферы вчерашнего ужина, за которым мне указали на мое место у порога.
К горлу подкатывает ком, глаза наливаются слезами, и я отхожу к окну, отворачиваюсь от них двоих.
— Пойдем, принцесса, — говорит Тимур. — Катя, ты подождешь меня?
Дергаюсь, услышав свое имя.
Киваю Тимуру, не глядя на него.
Вдвоем они уходят, а я опускаюсь на стул и поспешно вытираю слезы со щек и перевожу взгляд на чашки с кофе.
А ведь он пришел не просто так. Ему нужно поговорить со мной.
Мысленно собираюсь, готовясь к разговору. Когда звонит мой телефон, я подпрыгиваю на стуле.
—