Первая мысль — мозг шутит со мной. За эти пару лет я встречала мужчин, чем-то напоминающих Тимура, но, приглядевшись, всегда понимала — нет, обозналась.
Я боюсь поверить в то, что это правда.
Я боюсь поверить в то, что это не сон, а самая настоящая явь.
— Мама, это он! Папа! — звенит Надин голос.
Она вырывает у меня руку и летит в сторону Тимура. Секунда — и он тоже бежит ей навстречу, ловит на лету и прижимает к себе.
Я вижу, что плечи Нади трясутся, — значит, плачет.
Отмираю и даже не задумываясь о том, что обо мне могут подумать, бегу в сторону Тимура, влетаю в него, прижимаясь с другой стороны от Нади, и сама плачу.
— Это ты… — шепчу.
Тимур прижимается губами в моему виску.
— Ты вернулся, — выдыхаю сквозь слезы.
Тимур ставит не землю Надю, целует меня, потом берет лицо дочери в свои руки.
— Какая ты взрослая, дочка!
— Я так скучала, пап.
— И я скучал, — сдавленно произносит Тимур и поворачивается ко мне. — Я больше никогда вас не оставлю. Клянусь. Больше никогда.
Снова объятия, снова слезы.
Мы прижимаемся с обеих сторон к Тимуру, а он и не думает нас выпускать.
У меня совсем нет слов. Только звенящее счастье оттого, что теперь мы будем вместе.
Как и грезила Надя, в первый класс ее ведет папа.
Это первое сентября навсегда станет для нас одним из самых важных дней, мы вспоминаем его каждый раз, когда наша семья собирается вместе.
Два месяца спустя
Тимур
Я слышу, как во входной двери поворачивается ключ, и выхожу в коридор встречать Катю.
Она заходит и поднимает на меня взгляд, вздрагивает, будто за эти два месяца так и не привыкла к тому, что может меня увидеть в своем доме.
Не дав сказать ни слова, заключаю Катю в объятия, нахожу ее губы и нетерпеливо целую.
Все эти два месяца мы были жадными и ненасытными. Впервые за очень долгое время в нашей жизни нет никаких качелей, недомолвок или секретов. Нет больше угрозы нашему счастью, что, надо сказать, дорогого стоит.
Это самый настоящий дом во всех смыслах слова.
— Я скучала по тебе, — Катя смотрит мне в лицо, и я тут же целую ее.
— Знаю. Я тоже скучал безумно, — провожу рукой по ее лицу и говорю: — У меня к тебе серьезный разговор.
Катин взгляд меняется, становится строгим и придирчивым. Она выставляет вперед палец.
— Даже не думай снова уехать! Клянусь, я сниму ангар, привяжу тебя к стулу и больше никогда и никуда не выпущу!
— Какая жестокая! — усмехаюсь.
Видя мою усмешку, Катюша смягчается:
— Скажи, что ты не уедешь больше, молю!
— Нет, я больше не уеду, — говорю уверенно. — Но моя контора все равно больше не отпустит меня. Просто теперь я буду работать в городе.
Все это заслуга отца. Катя была права. Да, он далек от государственных дел, но у него есть влиятельные пациенты. Чего это ему стоило, отец не признается.
Но думается мне, дело тут не в материальной заинтересованности, а скорее во взаимной выгоде.
Нет границ моей благодарности отцу и Кате за то, что она не стала меня слушать и поступила по-своему.
Собственно, так она делает уже во второй раз. Первый был, когда я отправлял ее, чтобы избавиться от возможной нежелательной беременности.
Зато сейчас у меня есть Надежда. Красивая, умная, добрая и нежная.
Порой я задумываюсь — как не сошел с ума вдали от них? Жил воспоминаниями и молился, чтобы верила и дождалась.
Надо признать, я чертовски везучий счастливчик, у меня есть такое сокровище.
— Катюш, я тут подумал: за эти два года мне немало капнуло. Как ты смотришь на то, чтобы купить дом? А эта квартира пусть останется Надюше. Уедет сюда, если захочет. Когда подрастет, конечно.
Катя замирает.
— И это все? Больше не будет никаких шокирующих новостей?
— Не планировал, — усмехаюсь.
Она облегченно вздыхает и оплетает меня руками за талию, кладет голову на грудь.
— Каждый раз, возвращаясь домой, я боюсь, что не застану тебя. Что тебя уже забрали, а я даже обнять на прощание не успела.
Глажу Катю по лицу:
— Меня никто больше не заберет, — поднимаю ее руку и целую пальчик с кольцом, которое появилось совсем недавно.
Теперь официально для всех мы семья.
Самая настоящая, полноценная и любящая семья.
— Что скажешь насчет дома?
Катя закусывает губу и расплывается в улыбке.
— Скажу, что… что дополнительное пространство нам не помешает.
Берет мою руку и кладет себе на живот.
Эти два месяца мы не предохранялись, притом оторваться друг от друга не могли, так что новость меня даже не удивляет.
Как идиот, расплываюсь в улыбке:
— Это точно?
— Была сегодня у врача. Шесть недель, Вахтин! — и сама смеется. — Не успел приехать, а уже выполнил программу-максимум.
Притягиваю Катю к себе, глажу ее по спине.
— У меня столько планов, что, кажется, целой жизни не хватит, чтобы осуществить все желаемое.
Она поднимает на меня сияющий взгляд.
— Но мы постараемся, Тимур, ведь так? И любовь поможет нам в этом.
— Долго и счастливо? — улыбаюсь.
— Дольше и счастливее, — получаю в ответ нежную улыбку.