Вообще, это самый важный и сложный вопрос, который ставится относительно априорного Божественного знания. Некоторые философы вообще избегали рассуждений об этом виде Божественного знания, а потому и не дали ответа на этот вопрос. Однако Ибн Сина, который, конечно, сосредоточился на разъяснении вопроса о Божественных образах, представил ясные, хотя и краткие рассуждения об априорном субстанциальном знании Бога. Из его слов можно сделать вывод о том, что это знание в подробностях.
Как мы отметили выше, с точки зрения Ибн Сины, который говорил о Божественных образах, априорное субстанциальное знание Бога является первопричиной указанных образов. Ведь само по себе бытие Бога является знанием о себе, априорным субстанциальным общим знанием о вещах и первопричиной, породившей все Божественные образы. А ведь эти Божественные образы есть не что иное, как априорное и подробное знание Всевышнего о вещах. Так что можно придти к выводу, что априорное субстанциональное знание Бога о вещах является порождающей причиной и источником Его априорного подробного знания о вещах. Ибн Сина, поясняя этот тип знания, говорил, что размышление о множественных вещах может происходить тремя способами[140]:
1. Такое размышление, когда познающий поочередно, один после другого воспринимает умопостигаемые подробные и множественные образы вещей. То есть, сначала он обдумывает одну вещь, затем посредством ее – другую и так далее, причем в течение времени так осмысливаются многие вещи. Такое тип мышления свойствен живущим во времени существам, в частности человеческим душам[141].
2. Тип размышления, когда познающий воспринимает умопостигаемые подробные и множественные образы вещей на основе их причинно-следственных связей и других соотношений между ними, причем делает это единовременно, а не переходя от одного образа к другому. Эти образы являются необходимыми составляющими бытия, познающего их, и необходимым образом присутствуют при нем, а иерархия их определяется только причинно-следственной связью между ними[142]. По мнению Ибн Сины, так размышляет о вещах о подробных образах вещей, то есть так Он воспринимает Божественные образы. Умственная проработка этих образов Богом означает создание их, что в свою очередь равносильно их ноэтичности для Бога.
3. Такое размышление, когда познающий постигает только одно ноэтическое абсолютно простое бытие, а не умопостигаемые подробные множественные образы. Постижение этой простой истины само по себе означает постижение умопостигаемых подробных множественных образов, причем такое постижение является причиной постижения этих образов, которые тождественны его бытию. Ибн Сина дает пояснения относительно этого типа постижения в части, касающейся души. По мнению философа, априорное субстанциальное знание Бога о вещах именно таково: постижение Богом своего бытия, которое обладает умопостигаемостью и абсолютной простотой, само по себе означает постижение поэтических подробных образов всех вещей, и такое постижение представляет собой причину и начало подробного постижения указанных образов, которое тождественно этим образам[143].
А что означает высказывание «постижение Богом своего бытия представляет собой постижение ноэтических подробных образов всех вещей»? Выражаясь кратко, в каком значении здесь использовано выражение «представляет собой»? Означает ли это, что посредством априорного субстанциального знания Бога о вещах, которое необходимым образом является единственным, абсолютно простым и лишенным всякой подробности и множественности, вещи и их подробные ноэтические образы познаются в подробностях и во всей своей сути, причем с помощью этого единого, простого, лишенного множественности знания каждая из вещей и каждый из подробных умопостигаемых образов познаются Богом на этапе, предшествующем их бытию, отличным от других вещей образом? Отвечая на этот вопрос, Ибн Сина ограничился двумя моментами.
Во-первых, в плане разъяснения этого типа знания он привел в качестве примера научный дар человека, в частности, способность к математике, которая является простым, лишенным множественности и подробностей знанием, выступающим в качестве создателя и начала множественных подробных математических образов. Он считает рассматриваемое знание простым именно в этом смысле (как способность к математике), полагая, что это знание творческое и что оно является началом подробных образов, запечатленных в Божественной субстанции, так же, как математический дар является творческим началом подробных (не слитых друг с другом) образов, существующих в душе.
Во-вторых, Ибн Сина открыто заявляет, что умопостигаемые подробные образы вещей, исходящие от Бога и запечатленные в Нем, будучи точкой приложения Его подробного знания о вещах, не считаются совершенством Его знания. Это Его совершенство определяется тем, что Его субстанция представляет собой начало умопостигаемых образов вещей. Иными словами, совершенство Его знания обусловлено Его априорным субстанциальным знанием о вещах, которое тождественно Его субстанции и Его знанию о Своей субстанции, а также Его знанию, что Его субстанция является первоначалом всех вещей и Божественных образов[144].
Эти два замечания представляют собой два аргумента в пользу того, что с точки зрения Ибн Сины, априорное субстанциональное знание Бога о вещах является знанием в подробностях.
Согласно первому замечанию, указанное знание является созидателем и началом образов вещей в Божественной субстанции, а каждое творческое начало необходимым образом по своей сути обладает совершенством своего действия в наивысшей форме. То есть, обладает совершенством этого действия, но лишено его ущербности. Это знание, будучи единым, простым и лишенным детализации и множественности, обладает высшими совершенствами всех умопостигаемых образов, эманируемых из Него. Очевидно, что совершенство подробного образа какой-либо вещи состоит в том, что оно делает эту вещь познанной в виде, отличном от других вещей, и со всеми ее особенностями. Ущербность же этого способа заключается в подробности познания, то есть оно в данном случае касается только одной вещи. А субстанция, которая обладает совершенством этих образов без ущерба, в наивысшей степени, должна необходимым образом постигать все вещи и образы, отличая их друг от друга, но не в подробностях и не в их множественности.
Согласно второму утверждению, если указанным знанием Бог не постигнет вещи и образы в подробностях и отличая их друг от друга, это будет означать, что точкой приложения знания Бога в подробностях о вещах являются только подробные образы, лежащие вне субстанции, а не сама субстанция. То есть совершенство Божественного знания о вещах будет реализовываться в указанных образах, а не в Его субстанции. А это равносильно утверждению о наличии ущербности в Божественной субстанции, что невозможно. Ибо доказывается, что совершенство Бога в Его субстанции.
Нет сомнений в правильности высказываний Ибн Сины о том, что знание Бога является знанием в подробностях. Но здесь важно также выдвинуть философские основания для того, чтобы, опираясь на них, заявить, что возможно, чтобы единая и простая субстанция сама по