Впрочем, мы знаем, что «беспримесность» не является сущностным качеством человека и не может считаться его истиной. Ведь в противном случае, невозможно было бы найти человека, который такой «беспримесностью» бы не обладал. Внешний (то есть присутствующий вне сознания) человек не просто не таков, но он обладает довольно значительным числом внешних же акциденций (акцидентальных атрибутов). Кроме того, субъективная истина человека также по сути своей не беспримесна, ибо в противном случае ее также нельзя было бы представить в ином, сопряженном с акциденциями виде. А теперь зададимся таким вопросом: имеется ли истина, которая, во-первых, обладала бы беспримесностью по своей субстанции и, во-вторых, была бы внешней истиной, находящейся вне сознания? Да, согласно Божественной философии, таковой является истина бытия такого, как оно есть, что, согласно доводу сиддикейн Садреддина Ширази, означает необходимое по субстанции[124]. Ведь у этой истины нет чтойности и нет ограничений, чтобы она обладала также и небытием; вне ее нет ничего, кроме истины бытия, что могло бы быть ее атрибутом. Таким образом, внешняя истина бытия как оно есть – это необходимое по субстанции, то есть Бог, и эта истина бытия беспримесна. Если продолжить эти рассуждения, то окажется, что такая истина не только по субстанции не может иметь сотоварища, но представить такого сотоварища для нее даже невозможно, а, следовательно, Бог един и единственен согласно нечисловому единству. Как беспримесность является Его субстанциальным признаком, так и единственность может считаться таковым. Ведь в противном случае имелась бы возможность возникновения множественности. Итак, Бог – это истина, которая является сама по себе беспримесностью и единственностью как таковыми. Иными словами, истина бытия самого по себе, то есть Бога, не обладая ограниченностью и причинностью, является внешним проявлением понятия бытия и существа (имеющего бытие), понятий единый и единство, беспримесность и беспримесный. Поэтому Его единство называют также «истинным единством», под которым подразумевают такое единство, которое представляет собой субстанцию единого предмета, и эта субстанция в определенном смысле есть единое, но при этом в другом смысле является единством.
Глава 12. Знание Всевышнего о вещах
В разделах философских книг, посвященных богопознанию, в главах, касающихся Божественных атрибутов, говорится о многих из этих атрибутов, важнейшими из которых признаются всеведение, могущество и жизнь (в значении обладания жизнью) Бога. Тематика всеведения Бога занимает в них особое место, а потому мы также остановимся на этом вопросе. Отметим, что под «вещами» здесь подразумеваются другие существа, кроме Бога, и эти существа по сути дела являются Его творениями и производными от Него. Когда в философии речь идет о всеведении Бога о вещах, могут иметься в виду три перечисленных ниже момента:
1) знание, сопряженное с действием, или знание, сопряженное с созданием, при котором само бытие вещи тождественно (’айн) знанию Бога о ней;
2) априорное знание, не соответствующее субстанции, когда знание о вещи предшествует самой вещи, но возникает после Бога, а потому не соответствует ни вещи, ни Богу;
3) априорное знание, тождественное субстанции, когда знание о вещи предшествует вещи и соответствует самой субстанции Бога; иными словами, само бытие Бога, которое предшествует всем вещам, само по себе является знанием о вещи.
Но прежде всех наших рассуждений относительно Божественного знания следует ввести такие понятия, как знание априори, знание, сопряженное с действием, общее знание, детальное знание, познанное в целом, познанное подробно.
Знание априори и знание, сопряженное с действием. Априорное знание, предшествующее созданию, означает знание вещи, которая еще не обрела бытия. То есть, это знание, не ограниченное бытием познаваемого: ни в его бытии, ни в повествовании о нем. Бытие же познаваемого объекта никоим образом не влияет на такое знание. И напротив, апостериорное знание обусловлено бытием познаваемого объекта. Такое знанием может быть источником бытия познаваемого, и тогда его определяют, как «знание – творение» или «знание, сопряженное с действием» как, например, наше интуитивное знание о наших душевных состояниях. Либо оно может не совпадать собственно с познаваемым, но быть обусловленным им, и тогда такое знание называется «апостериорным после творения», или просто апостериорным, как, например, наше приобретенное представление о материальной реальности.
Общее знание и подробное знание. Слово «общее» (иджмаль) указывает здесь на единство и простоту Если единое простое знание окажется основой (манат) знания о многих познаваемых предметах, или если единое простое знание будет критерием открытия и познания многих познаваемых предметов, то это знание называется «общим» (иджмали). Например, это относится к ситуации, когда мы используем понятие «человек», чтобы указать на многих людей. И напротив, если критерием открытия и познания каждого познаваемого объекта окажется особое знание об этом объекте, отличное от знания, открывающего другой объект познания, то тогда мы имеем дело с подробным знанием. В качестве примера можно привести наши чувственные и мысленные знания. Очевидно, что множественность познаваемых объектов обусловливает и множественность подробных знаний о них, но не вызывает множественности проявлений «общего знания».
Познанное в общем и познанное подробно. Если некая вещь познается отличным от других вещей образом, то такая вещь является познанной подробно. Это подобно образу цвета этой страницы, который возникает у нас в сознании, когда мы смотрим на нее или когда вспоминаем ее позднее. Если же вещь познается неотличимо от всех вещей или целого ряда других вещей,