Наконец, открыли ворота.
Нужные.
Такие, чтобы при продвижении на шатер Мехмеда, удавалось держаться курса строго на запад. То есть, лучи солнца на рассвете стали бы слепить противника.
Ров на этом участке за ночь перекрыли наплавным мостом. Широким. Притащили лодки и навязали поверх досок. Что стало сюрпризов для османов…
Мехмед спал у себя в шатре и видел самые сладкие сны.
Ну а как еще?
Перед рассветом лучший сон самый желанный, самый приятный. Остатки сладки, как говорится. И тут к нему зашел слуга и стал будить. Предварительно отодвинув в сторону его саблю от греха подальше.
— Что⁈ — резко сев в постели почти выкрикнул султан.
— В городе шум. Что-то кричат.
— Да пусть кричат, — пожал плечами еще не проснувшийся Мехмед. — Меня ты зачем разбудил?
— Там очень странные крики. Сами послушайте.
Султан прислушался и почти сразу до него донеслись отзвуки:
— Legio aeterna!
— Aeterna vitrix!
Он пару раз хлопнул глазами.
Осознал.
Вскочил.
И начал сходу отдавать распоряжения. Лагерь ведь спал, и такая атака могла дел натворить немало. Вот и начал командовать, спешно одеваясь.
Когда же вышел из шатра, то османский лагерь уже оживал, пусть и неохотно. Медленно. Слишком медленно. Потому что из ворот выходили воины Константина. Достаточно организовано, как он заметил. Даже в чем-то театрально — слишком правильными колоннами.
Минута.
Он сел на подведенного коня и уже с его высоты поглядел на противника. Который как раз уже прошел мост и строился в поле.
Именно так — строился.
И это немало смутило султана.
Вылазка, а это, по его мнению, была именно она, не должна медлить. Каждая минута на счету. А тут — волокита. Мехмед даже успел самодовольно улыбнуться и представить, как ее разбирают янычары… когда вспомнил, что их больше нет.
Тогда сипахи.
С ними все сложнее, но покрутить немного вокруг отряда «карусель», осыпая его стрелами, они могли. Сдерживая и не давая двигаться, подготавливая и разминая их перед массовой атакой азапов…
И тут Мехмед вздрогнул, выпадая из грез.
Звук.
Просто какой-то звук от этого войска привлек его внимание. Они как раз к этому времени уже успели построиться. Быстро, кстати. Слишком быстро.
И заиграла музыка.
Чем-то напоминающая «Scotland the Brave», которого, разумеется, тут никто не знал. Впрочем, схожесть была отдаленной, эта композиция получилась более выверенный под ритм шагов…
Вышедшие в поле люди построились «коробочкой» и пошли вперед со знаменной группой в центре. Там же находились музыканты и… кажется сам Константин. Во всяком случае, никто больше никто в городе не мог себе позволить золоченый доспех. Не по статусу.
— Как идут! — ахнул, подошедший итальянец. Их шатер находился недалеко, и он уже успели одеться.
Султан тоже заметил этот странный порядок.
Натуральная дрессура дала о себе знать, и легион двигался удивительно ровно. Может еще не так слаженно, как хотелось, но ровно. А фронт так и вообще выглядел монолитом.
Латным.
Спереди находились палатины, что создавало совершенно сказочную иллюзию чего-то темно-синего, металлического и даже не совсем человеческого.
— Что там за странные знамена? — спросил Мехмед, который, наконец, обратил на них больше внимания и не мог по «цветовому пятну» распознать. — Кто видит?
— Это знамя V Македонского легиона. — ответил сразу итальянец.
— Неужто разглядел? — ахнул Мехмед.
— Скорее узнал. Мне его описывали. А в городе других легионов не стоит.
— Это которое?
— Вон — то. Белый квадрат с красными и синими уголками и орлом в центре.
— А рядом с ним?
— Римской империи, а то, да, справа, которое, правильно, личный штандарт дома Палеолог. Новый.
— И кто тебе о них рассказывал? — прищурился султан.
— Да тот человек, что вам передавал сведения о готовящемся подрыве стены. Мы с ним разговорились, весь вечер у костра просидели…
Мехмед еще немного полюбовался этим движением легиона и отдал приказ об атаке. И… а дальше произошло странное…
Очень странное.
«Коробочка» остановилась, когда сипахи приблизились и закружили вокруг нее. Легионеры прикрылись щитами, сплошь расписанные хризмами. И весьма ловко начали отстреливаться из арбалетов.
Буквально пару минут спустя сипахи откатились, выходя из-под обстрела. И вновь заиграла музыка, аккомпанируя наступлению легиона…
Сипахи атаковали трижды.
И трижды откатывались, неся ощутимые повети. А эта «коробочка» продолжала накатывать. Мерно. Спокойно. И жутко в своей неотвратимости…
— Что же это такое? — в растерянности спросил Мехмед непонятно у кого.
— Чем-то похоже на баталию швейцарцев. — заметил итальянец. — Только другое… более упорядоченное что ли.
— И как их остановить?
— Швейцарцев-то этих? Да никак. — ответил визави. — Многие пытались, да толку мало. Они уже больше века поражений не знают. Обычно их покупают. Заранее. На поле боя денег не берут. Пленных, кстати, тоже не берут. Эти же… черт их знает, из артиллерии можно пострелять, но легкой тут под рукой нет, а тяжелая бесполезна.
Мехмед кивнул.
Медленно.
Словно с трудом принимая этот факт.
Ему бы бросить все и отойти. Нечем же вскрывать неприятеля. А те массы лишенных доспехов пехоты и кавалерии, которые он мог туда направить, не слушались. Они просто не шли.
Боялись.
Но уйти он не мог. Теперь особенно. Отчетливо понимая, что он даже до Эдирне не доживет. Султанов, которых бегают от врага османы не любят. Особенно при сильном численном превосходстве султана и его войска…
Наконец, преодолев какое-то внутреннее оцепенение, Мехмед приказал собрать под знамя сипахов. Кто еще готов сражаться.
Пришли не все.
Часть синахов отворачивало и вообще уходило. Часть отворачивало в сторону, чтобы понаблюдать со стороны. Часть… В общем тысячи три — четыре он сумел стянуть в кулак вокруг своего шатра, когда легионеры уже приблизились к нему метров на триста.
Спешил их.
И повел в атаку лично. Тоже пешком. Прямо в лоб. Прямо на палатинов. Отчаянно. Прекрасно понимая, что сама по себе она ничто. Враг ее очевидно удержит. Но если постараться — все эти толпы азапов и акынджи ударят. Вон — стоят — колеблются… главное завязать кашу…
Султан был в лучших персидских доспехах. Зерцальных. Полных.
Сипахи — по разному.
В основном кольчуги, но встречалось разное.
С щитами.
Такие быстро не лягут, если навалиться и вписать в ближний бой.
Полсотни шагов.
Сорок.
Тридцать.
Мехмед видел, как строй легиона остановился,