В этот момент в зал вернулся Восходящий со стеклянными глазами. В руках тяжёлый поднос с запыленной бутылкой. Два бокала. Пустынник словно синтетик разлил рубиновую жидкость по бокалам. Но подал лишь один из них.
— Освежает, — я сделал небольшой глоток. Напиток действительно оказался потрясающе хорош. Тело будто омыло прохладной водой изнутри.
— Твоя цель мне понятна, — сказал Кел, внимательно глядя на меня. — Мне она нравится, но я не готов расстаться со своими… слугами. Они мне нужны, время тянется медленно, а мне нужно чем-то занять себя.
Хотелось сказать, что у него нет выбора, но я понимал — это не поможет. Кел отлично знал, что мне придётся потерять три четверти армии, чтобы взять город. А возможно, штурм закончится ничем, и тогда все «мои» планы пойдут прахом.
— Но я готов выслушать твои предложения, мой. В последнее время низших стало слишком много, они приходят и отравляют мой город и воздух, гадят, словно необученные гармы. Часть из них может быть тебе полезна. За соответствующую плату, — сказал Кел.
Я мог бы придумать, что именно сказать, но мешал недостаток информации. Слишком легко сделать неверные выводы или ошибиться.
— Предложение? Рад встретить того, кто готов договариваться, — ответил я. — Но я не готов его сделать прямо сейчас. Нужно время.
— Мне его более чем хватает, — ответил собеседник. — Можешь думать столько, сколько захочешь. Без моего дозволения ты всё равно не уйдёшь.
Глаза нейрограммы блеснули. Он давал понять, что не собирался отпускать свою новую «игрушку». Он не сумел сломать меня ментально, выхватил лишь крохотную часть воспоминаний, так что собирался насладиться познанием самостоятельно.
— А ещё мне хотелось бы отдохнуть после столь горячего приёма, который ты устроил за стенами. Чувствую себя уставшим, — сказал я и красноречиво посмотрел на симпатичную бронзовую Восходящую недалеко. Та заметила взгляд, вскинулась, в глазах полыхнул гнев, ведь она не могла не понять, чего именно я хотел, пусть лишь на словах. Но она потухла так же быстро, стиснутые кулаки разжались, хотя пальцы выдавали напряжение. Ногти медленно заскребли по каменной плите, оставляя на ней явственный след.
— Ты ещё не устал от плотского, мой? Мне это нравится, можешь выбирать, кто пойдёт с тобой в твои покои и скрасит время. Выбирай с умом, некоторые из них могут оказаться норовистыми… Но это ведь отдельный вид удовольствие, когда ломаешь чужую волю, заставляешь огонь в глазах смениться страхом и покорностью… — нейрограмма Кел закатила глаза, будто ему самому предстояло это совершить. Что-то подсказывало, что подобным он занимался регулярно.
Я мысленно выдохнул и сконцентрировался на выборе. И он оказался непрост, ведь мне предстояло выбрать тех, от кого я получу информацию. Несколько десятков пустынников сверлили меня ненавидящими взглядами, и я мог их понять. Они представляли совсем не то, что было мне нужно.
— Она, она, он, — мой палец указал на троих. Две бронзовые Восходящие, один серебряный, что с трудом удержал себя на месте. Столько ненависти к себе я не испытывал давно. Казалось, её можно было нарезать небольшими ломтиками и подавать на блюде.
Мелькнула мысль добавить сгорбленную старуху, но делать этого я не стал. Она выглядела слишком спокойной в отличие от остальных. Не удивлюсь, если она служила Кел добровольно и с удовольствием. Не зря именно её послали встретить меня.
Для Кел мой выбор не стал удивительным. Он лишь хмыкнул. Вседозволенность во всём в этот раз сыграла на меня.
— Я буду очень разочарован, если за мной будут наблюдать, — сказал я, серьёзно глядя в глаза Кел.
— Не будут. Приватность в этих вопросах важна, разве что ты сам решишь меня позвать, чтобы показать своё искусство в покорении чужой воли. Давно я не наблюдал за мастерами.
Хотелось выругаться, но я сдержался. И останавливала меня покладистость собеседника. Либо он настолько устал от общества «низших», либо вёл свою игру и забавлялся. Нейрограмма — не когитор, практически полноценная личность со своими слабостями, страхами, пристрастиями, безумием.
И я не знал, что хуже. Существовала ненулевая вероятность, что кел всё понимал, но лишь делал вид радушного хозяина, а на самом деле готовил удар. Это хорошо укладывалось в его характер и происхождение.
— Вы отправляетесь с ним, — сказ Кел и махнул рукой, будто отгонял букашек.
Только вот и пустынники не зря считались самыми упрямыми воинами во всём Круге Жизни. Две бронзовые Восходящие подскочили на ноги. С ненавистью направили на меня взгляды. В их руках блеснули ножи.
— Пустыня видит! Мы не склонимся перед тобой, демон, — выкрикнула одна из них и в одно движение перерезала себе горло. Вторая замешкалась лишь на мгновение. На камни потоком хлынула кровь.
— Исцелить их! — громовой голос Кел разнёсся над сводами зала. Восходящие со стеклянными глазами не мешкали, оказались рядом с умирающими, отобрали у них оружие и начали лечить. Странно, но никто из смертников не воспользовался скрижалью, будто те были пусты.
Не прошло и нескольких мгновений, как обе Восходящие оказались на ногах. Целые и здоровые, об инциденте напоминала лишь кровь на полу и одежде. Их руки связали за спинами. Не забыли и о серебряном пустыннике.
— Вы будете наказаны, — с раздражением бросил Кел. — После того как с вами закончит он.
— Не стоит бросаться жизнями, когда это не требуется. Следуйте за мной с поднятой головой, — сказал я.
Вчетвером мы вышли из зала. В этот раз старуха повела в другую сторону, где находились просторные покои с несколькими комнатами. Между лопаток ощущался неприятный зуд. Наверняка идущие позади сейчас мечтали всадить в меня клинки, но не решались и не могли этого сделать, пусть и страшились своей участи. Я же не мог им объяснить, что ничего им не грозит, кроме разговора.
Стоило двери закрыться, как я призвал скрижаль и вызвал шатёр. Красная громада заняла треть покоев и вызвала удивление у пустынников. Я же попытался максимально снизить вероятность подслушать разговор. Словам нейрограммы я не верил.
Внутреннее пространство шатра в несколько раз превосходило то, что находилось снаружи, а значит, Кел придётся постараться, чтобы миновать это препятствие даже мысленно. Экстрамерность должна стать препятствием, пусть и не непреодолимым.
— Внутрь, — холодно бросил я и первым шагнул ко входу.
Стоило входному пологу опуститься, как я накрыл всех Куполом Тишины. На мне скрестились три взгляда, полных злости,