Как мне показалось, моего собеседника банально бросили. Возможно, посчитали недостаточно нужным, чтобы возиться. Сейчас же он видел во мне либо равного, с кем можно говорить открыто, либо того, кто стоял выше, чем он.
Всё это не отменяло того, что похоже, именно эта сущность заправляла в заброшенной крепости. Именно она руководила обороной, и она же сканировала меня, а значит, силы у неё имелись.
Мелькнуло понимание, что рассказывать правду нельзя. Кел не поймёт моих побуждений, сочтёт их слабыми и никчемными, ведь рядом с нами сейчас находились низшие, как он их называл. Те, кто не особо далеко ушли от зверей, по мнению легендарного Народа.
— Мне нужно сохранить им жизни, — скучающим тоном ответил я. — Для чего — уже моё дело.
— Тайны, игры, интриги, как же я по этому скучал, — Кел медленно наполнил грудь воздухом и так же медленно выпустил его через ноздри. Он наслаждался моментом. Его лицо казалось одухотворённым, я же с трудом сдерживал брезгливость. Анора говорила о гедонистических наклонностях своего Народа, но только сейчас я увидел их вживую. Духа города мало интересовали жизни тех, кто его окружал, он думал совсем о другом.
Один из выживших Караванщиков вскочил с места. Хотел что-то крикнуть. Блеснула скрижаль, но нейрограмма Кел выбросила руку в сторону. Ладонь слегка дёрнулась, одновременно с этим я услышал хруст позвонков Восходящего. Его тело рухнуло на каменные плиты и затихло. Закружились руны и Звёздная Кровь.
— Нет, Истинный, так не выйдет. Этот город, и всё что находится внутри, принадлежит мне, а значит, тебе придётся рассказать…
В этот раз к мягкому тону добавилась угроза.
Глава 10
Столь быстрая расправа над Восходящим заставила меня застыть на месте. Я смотрел на тело и не отводил взгляда. Шея Восходящего вывернулась под неестественным углом. Пустынники тоже не двигались, склонили головы, пусть в каждом их движении и проскальзывало желание броситься вперёд и отомстить. А ведь в этой комнате явно не было случайных зрителей. Здесь собрались самые сильные из тех, кого я видел в городе.
Словно в замедленной съёмке я наблюдал, как они скрежетали зубами, с трудом сдерживая злость, но ничего не делали. Похоже, уже отлично выучили, чем это могло закончиться. А ведь я находился среди тех, кого Эллесар и другие называли фанатиками…
Это не могло быть обычным совпадением, нейрограмма Кел настолько крепко держала удавки на их шеях, что они не могли себе позволить действовать иначе. И если собственная смерть для них не была такой уж проблемой — я видел это в глазах Восходящих — то остатки их Караванов ни в чём не повинны. Они не хотели гибели своих людей.
Глядя на Кел, я понимал, что он ни на секунду не задумается, уничтожит всех, кто встанет против него.
Моё сознание работало настолько быстро, насколько это возможно. Нира помогала в анализе, но пока не вмешивалась напрямую, давая мне возможность действовать и думать самостоятельно.
Чем нейрограмма могла удерживать пустынников? Хороший вопрос.
Самое очевидное — башни по периметру города. Они расположены так, что вполне могут затопить огнём всё вокруг, в том числе и улицы. Чтобы выжить, мне пришлось использовать две золотых Руны-Предмета, силу и живучесть серебряного Восходящего, но и этого не хватило, чтобы пробиться к крепости без ран и одной смерти.
У обычных пустынников без стигматов нет ни единого шанса, если Кел решит ударить по ним. Огонь пронесётся по улицам и превратит в пепел всё живое. У деревянных и бронзовых Восходящих шансов не намного больше. Сбежать они не успеют, башни стреляют прицельно и на несколько километров.
Что же касалось немногочисленных серебряных Восходящих, то только что я получил ответ. Нейрограмма сломала хребет серебру за секунду. Да, пустынник не ожидал нападения, хотел лишь что-то сказать, но это не уберегло его от смерти.
Мой собеседник наслаждался властью. Она буквально светилась в его глазах, просачивалась в мягких жестах. В некоторых поворотах корпуса и движениях рук чувствовался танец.
Ещё меня интересовал вопрос, а не этот ли субъект повинен в том, что восточные караваны стали такими, какими их знали. Что-то в речах Кел мелькнуло о том, что он их обучал. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за рамки нормальности. Что-то явно поменялось в последнее время, после поражения у Зари Пустыни.
— «Ты понимаешь, что оно такое»? — мысленно обратился я к Нире. Если в этом Круге Жизни и был кто-то, кто мог ответить, то только она. Возможно ещё Анора, но до жены Маркуса я сейчас дотянуться не мог.
— «Аркалор», — тут же пришёл ответ. — «Хотя можно назвать Нуль-Ядром. Если проще, то ты всё правильно понял, это слепок чужой личности. Скопированный либо созданный по заданным параметрам. Сейчас подобных технологий в Единстве почти не найти. Они есть в Ордене и среди тех немногих Кел, что остались в Единстве. Не обольщайся его материальному виду, земляне бы сказали, что это голограмма».
— «Как его уничтожить или взять под контроль»? — спросил я, так как понимал, что с нейрограммой договориться не получится. От него так и веяло осознанием, что он полностью контролировал ситуацию. А любое несогласие с собой расценит как угрозу.
— «Добраться до его ядра. Сомневаюсь, что получится взять под контроль, обычно для этого требуются редкие Навыки. Золото, Небо. Мы такими не обладаем. Так что вариант — только уничтожить».
— «Чего можно от него ожидать»? — спросил я, глядя на нейрограмму Кел.
— «Скрижали у него нет, как нет и доступа к системе Восхождения. Он может использовать только то, что вложили в него создатели. Что именно, можно только гадать. Но сам понимаешь, как только он осознает, что ты хочешь его убить, он сразу атакует».
В этом у меня сомнений не было.
Мимолётный обмен мыслями с Нирой закончился. Из него я сумел вынести лишь несколько вещей. Призывать портальную команду нельзя. Я видел, что случилось с серебряным Восходящим, и не хотел, чтобы кто-нибудь из моих людей пострадал.
Открыть портал и призвать Эллесара с его воинами? Тоже нет. Аркалор зальёт огнём всё, а выжившие в этой бойне пустынники с разных сторон сцепятся между собой.
Я провёл взглядом по аборигенам вокруг себя. Почти все едва сдерживали ярость. Лишь некоторые выглядели безучастно. Их лица почти ничего не выражали, казалось, они даже не воспринимали происходящее.
Можно ли сыграть на противоречиях? Ответа у