Это до некоторой степени иллюстрирует исполинские масштабы всего, что связано с Юпитером. Вот еще несколько фактов: атмосфера Юпитера достигает шести тысяч миль в толщину – это почти полный диаметр Земли. Судя по всему, она представляет собой адское варево из метана, свободного брома, аммиака и пыли, поднятой, вероятно, самыми мощными бурями во Вселенной.
Остальные данные – в следующий раз.
ГЛАВА IV. Человек пропал!
Сто второй день.
Что-то случилось. Хэллоуэй пропал!
Вот как всё произошло. Сегодня утром, десять часов назад, Хэллоуэй попросил разрешения провести разведку примерно в миле от лагеря, в той стороне, где растут довольно высокие деревья. Он рассчитывал, что если заберется на одно из них, то перед ним откроется широкий обзор в новом направлении. Он пообещал не рисковать и вернуться через три часа. Этвелл согласился, поскольку просьба казалась безобидной, а место находилось совсем близко к лагерю. К тому же это могло облегчить нервное состояние Хэллоуэя. Он ушел как раз на рассвете.
Хэллоуэй не вернулся вовремя. Этвелл немедленно отправил поисковую группу. Следы Хэллоуэя на снегу обрывались у самого леса, а дальше их невозможно было проследить.
Ни следов крови, ни клочков одежды – вообще никаких улик, проливающих свет на его судьбу. Он словно сквозь землю провалился.
Весь этот день поисковые группы по два человека в каждой прочесывали местность во всех направлениях от лесного массива в надежде наткнуться на след. Но ни самого Хэллоуэя, ни следов его ног нет и в помине.
Мы все глубоко подавлены. Несмотря на его порывистый, горячий нрав, мы все его любили. Неужели он по глупости отправился пешком на поиски пирамиды, сам не зная куда? С собой у него был ранец с недельным запасом провизии.
Что ж, поскольку по этому вопросу сообщить нечего, я приведу ещё несколько данных о Юпитере. Из?за быстрого вращения экваториальное вздутие огромно, а сплющивание у полюсов достигает восьми тысяч миль – диаметра Земли! Также…
Внимание!
Продолжаю. Только что произошло нечто такое, что может пролить свет на исчезновение Хэллоуэя.
– Молодой глупец, – процедил Этвелл, когда Линг и Тарней вернулись, доложив, что в исследованном ими квадрате никаких следов Хэллоуэя так и не обнаружено. – Неужели ему хватило глупости в одиночку отправиться на поиски пирамиды?
Карсен внезапно повернулась к капитану Этвеллу. Лицо её исказилось от волнения. До этого она умоляла разрешить ей помочь в поисках, но капитан ответил жестким отказом.
– Дело не в пирамиде, капитан, – тихо произнесла она. – Дело во мне. Я не хотела говорить раньше, но Хэллоуэй оказывал мне настойчивые знаки внимания всякий раз, когда мы оставались наедине. Это продолжалось много дней. Я пыталась объяснить ему, что я просто Карсен – член экспедиции, и ничего более. Но он не унимался. И… копил в себе обиду. Я думаю, капитан, он ушел из-за меня.
Мы все были ошарашены. Но в то же мгновение все кусочки мозаики сошлись. К слову, тем самым человеком, который в тот день выбежал с корабля, потирая щеку, оказался именно Хэллоуэй – это был след от жгучей пощечины Карсен. Да и его мрачность… что ж, кое-кто из нас и раньше подозревал, что дело тут далеко не в одной пирамиде. В каком-то смысле Хэллоуэя нельзя было винить. Его первый полет в космос, а тут весьма хорошенькая девушка…
Мы все сердито уставились на Карсен. Этвелл медленно перевел на нее суровый взгляд. Надо признать, Карсен потребовалось немало мужества, чтобы заговорить. Ведь если бы Хэллоуэй так и не вернулся, мы бы все решили, что он отправился на поиски пирамиды. Но это не уменьшало ее вины. Само ее присутствие в нашей экспедиции – присутствие женщины – изначально было опасной игрой с человеческими чувствами.
– Ты его прогнала, – резко бросил Этвелл. – Свела его с ума. Я знал, что ты принесёшь беду, так или иначе, Карсен. Я знал это! Ради безопасности моей экспедиции мне следовало в первый же день взять тебя и…
Его кулаки то сжимались, то разжимались. Мы были практически уверены, что Этвелл набросится на нее. Но он отвернулся.
– Линг, Тарней! – рявкнул он. – Час отдыха. И снова на выход. Гиллуэй, бросай чертово радио и возвращайся к поискам. Шанс найти его еще есть. Карсен, надевай парку. Сейчас пойдешь на поиски. Со мной.
Трудно объяснить, какова именно роль Карсена в этой истории. Возможно, это потеря человеческой жизни. Но что ещё важнее – утрата морального духа. Мы ведь не знаем, в какой следующий момент у кого-то еще из нас помутится рассудок из-за Карсен. В конце концов, мы сначала мужчины, а уж потом ученые. Мы вовсе не состоим из одного лишь альтруизма, разума и возвышенных стремлений первопроходцев. Такова голая правда, какой бы горькой и разочаровывающей она ни была.
На этом пока все.
Сто четвертый день.
Хэллоуэй вернулся! Но Карсен пропала!
Вчера фон Целл и Суинертон нашли Хэллоуэя: он бесцельно плутал в снегу всего в пяти милях от лагеря. Его принесли на корабль, и Парлетти сразу же занялся им. У парня обморожение левой руки и обеих ног, но пальцы ампутировать не придется. Он постоянно двигался, и этого хватило, чтобы поддерживать хоть какое-то кровообращение. У него молодой крепкий организм.
История вышла довольно странной. Хэллоуэй не замышлял ничего дурного – он действительно собирался только залезть на дерево, как и говорил. Но идти туда пришлось на восток, прямо навстречу восходящему Солнцу. А темных очков у него с собой не было. В результате он поймал снежную слепоту и после этого просто беспомощно блуждал, окончательно потеряв дорогу.
– Снежная слепота! – ошеломленно повторил Этвелл. – И это всё? Ты не отправился на поиски пирамиды? Ты не бежал от Лонны Карсен?
– Пирамида? Бежал от… – На лице Хэллоуэя отразилось крайнее недоумение. – При чем тут вообще Карсен? Да, признаю, я какое-то время вел себя с ней как полный дурак. Но она быстро поставила меня на место, и я это пережил. Она потрясающая девушка. Не стала держать зла, не побежала жаловаться капитану и не стала устраивать мне проблемы. Мировая девчонка. А где она?
Да, где же она? С нами её не было!
Этвелл словно посерел.
– Она вернулась вместе со мной