Эндо Биндер. На Юпитере
© Eando Binder. Via Jupiter, "Thrilling Wonder Stories", February 1942
ГЛАВА I. Неприятности в поясе астероидов
Привет, Земля!
Юпитерианская Экспедиция Номер Один выходит на связь по радио с использованием кодированной эфирной линии. У ключа оператор Гиллуэй, пальцы у меня окоченели. Мы далеко от Солнца, в такой области пространства, где слово «тепло» почти утратило смысл. Девяносто второй день после старта с Земли.
Час назад мы совершили посадку – разумеется, на Ганимеде, крупнейшем спутнике Юпитера. О том, чтобы сесть на сам Юпитер, не могло быть и речи: при его чудовищной гравитации наш корабль рухнул бы вниз, как камень. Возможно, в будущем появятся достаточно мощные двигатели, чтобы предпринять такую попытку. Но, по крайней мере, мы уже находимся в системе Юпитера и можем наблюдать чудеса этой далёкой планеты с близкого расстояния.
Это было грандиозное путешествие: три месяца в космосе, 400 миллионов миль пройдено – расстояние в восемь раз дальше, чем до Марса. Даже тот облёт вокруг Солнца, от Венеры до Земли, составил всего 200 миллионов миль. Все эти три месяца Солнце неумолимо уменьшалось. Теперь оно для нас – не более чем очень яркая звезда.
Немало волнений доставило прохождение через Пояс Астероидов. Возможно, в будущем космические корабли смогут брать достаточно топлива, чтобы описывать широкую дугу над Поясом, но нам пришлось идти прямо сквозь него и надеяться на удачу. Конечно, усилиями земных специалистов проложить курс в обход всех известных астероидов было делом нехитрым.
Да вот только известны далеко не все! С Земли в телескопы было замечено около пяти тысяч. Но Маркерс, прикинув количество встреченных нами на кубическую милю пути, считает, что всего их там никак не меньше пятидесяти тысяч!
Только за один день мы миновали сто тридцать астероидов – размером от дома и крупнее. Холодные, лишённые атмосферы, мрачные крошечные мирки – словно игрушечная вселенная. Они ненадолго появлялись то впереди, то позади нас, словно звёзды, играющие с нами в прятки. На мгновение они вырастали в боковых иллюминаторах, пока мы проносились мимо, – вращались вокруг своих осей, сверкая на солнце, как огромные драгоценные камни.
Красиво, ничего не скажешь. Так мы думали первые несколько дней. Пока один из них не пронесся настолько близко, что пламя из наших ракетных дюз буквально лизнуло его поверхность. Мы затаили дыхание – нам поплохело от одной мысли о лобовом столкновении с таким бродягой космической пустоты.
После этого капитан Этвелл ввел трехсменный режим дежурства. В каждой смене несли вахту трое. Двое сменяли друг друга у телескопа, всматриваясь вперед в поисках неизвестных астероидов на нашем пути. Третий сидел за пультом управления ракетой, готовый в любую секунду врубить маневровые двигатели.
И как же это нас выручало! Однажды во время дежурства Карсен у телескопа внезапно застывает в полном напряжении. Секунду спустя раздается крик, Карсен в панике отшатывается назад, а Парлетти уже вовсю мчится к окуляру.
– Астероид прямо по курсу! – кричит он. – Вправо!.. Боже!.. Скорее!..
Сидящий за пультом Тарней мгновенно дёргает до упора рычаг маневровых двигателей. Ракетные струи резко отбрасывают корабль, заставляя его скользнуть в сторону. Астероид – зазубренный кусок промёрзшего в космосе камня диаметром в милю – пролетает в считаных футах от нашего носа.
Все это нам рассказали дежурившие – Парлетти, Тарней и Карсен. Мы-то в это время спали. Мы выскочили из жилого отсека, протирая глаза, но успели увидеть позади лишь удаляющуюся каменную глыбу. Капитан Этвелл кивнул Парлетти и Тарнею.
– Отличная работа, парни, – сказал он. А затем медленно перевел взгляд на Карсен. – Это ты закричала, Карсен? Если бы Парлетти не среагировал так быстро…
Он не стал заканчивать мысль. Карсен поддалась панике, не успела вовремя передать пилоту точные координаты и едва не погубила всех нас. В таких условиях, когда и астероид, и корабль несутся навстречу друг другу со скоростью в несколько миль в секунду, только безупречная слаженность может спасти экипаж.
Этвелл закончил сухо:
– Карсен, ты отстраняешься от дальнейших дежурств.
Мы все посмотрели на нее с жалостью. Было видно, что она тяжело восприняла эти слова. Она закусила губу и… Ах да, мне только сейчас пришло в голову, что я совсем забыл объяснить: Карсен – женщина. Для нас это уже три месяца как само собой разумеющийся факт, с самого начала экспедиции.
Я расскажу о ней позже. Но сначала хочу упомянуть еще одну вещь, связанную с астероидами.
Хэллоуэй утверждает, что астероиды напрямую связаны с тайной пирамид, хотя вдаваться в подробности не желает. Его заявление взбудоражило всю команду. Больше всего на свете нам хотелось бы вернуться из этой экспедиции, разгадав эту загадку.
Мы как раз освежили в памяти все, что нам известно о пирамидах.
Во время первой из всех космических экспедиций, Марсианской Экспедиции Номер Один, была обнаружена пирамида. Она была настолько похожа на египетские пирамиды Земли, что ученые глазам своим не поверили. Это означало одно из двух: либо древние египтяне летали на Марс, либо древние марсиане бывали на Земле. Второе, разумеется, выглядит куда более правдоподобно.
Затем экспедиции на Венеру и Меркурий обнаружили похожие пирамиды, и стало очевидно, что вымершие марсиане побывали на этих планетах. А возможно, и на Юпитере, и на других мирах Системы!
Что же касается причин, по которым эти исполинские постройки разбросаны по разным планетам, – тут пока можно только гадать. Строили ли их марсиане просто как неподвластные времени хранилища исторической памяти? Возможно. Но мы почему-то чувствуем, что их предназначение куда грандиознее. Что они представляют собой памятник какому-то величайшему свершению марсианской цивилизации, охватившему всю Солнечную систему или большую ее часть.
Поэтому в этой экспедиции на Юпитер мы надеемся найти еще одно звено в этой цепи – и, возможно, ключ к разгадке «Тайны пирамид». Что ж, время покажет.
Вернемся к Карсен.
Во-первых, Хэллоуэй, как вам известно, стал единственной официальной заменой из тех десяти человек, что побывали на Меркурии и вернулись оттуда в ходе нашей предыдущей экспедиции. Робертсон, по иронии судьбы, погиб на Земле после того, как преодолел все опасности Меркурия. Хэллоуэй заменил его на посту официального археолога. Его отец проделал колоссальную работу по переводу многих записей из пирамид, и мы считаем,