— Ты его не знаешь, — шепчет она, дрожа всем телом.
— Всем успокоиться, — говорит Коннор, пока телефон продолжает звонить. — Я возьму трубку и включу громкую связь. Никто ничего не говорит, ясно?
Все молча кивают. В воздухе повисает напряжение.
Коннор нажимает кнопку на гладком черном телефоне, лежащем на столе. Затем со скучающим видом произносит: — Мистер Иванов, как поживаете?
Холодный, вкрадчивый голос Димитрия заполняет комнату: — Неважно.
— Правда? — Коннор бросает предостерегающий взгляд на Эву, которая только что издала тихий испуганный звук.
— Да. У меня возникли непредвиденные проблемы. Поэтому я и звоню.
— Боюсь, я не совсем понимаю.
— Буду краток, раз ваше время стоит дорого. Мой банк заморозил мои счета. Они уверяют меня, что это техническая ошибка, но на данный момент решения нет.
Спустя мгновение Коннор уточняет: — И?
— Пришло время оплаты ваших услуг.
Коннор смотрит на меня, удивленно вскинув брови. Димитрий продолжает, не дожидаясь ответа: — Поскольку ваши услуги обходятся недешево, я решил от них отказаться.
В наступившей тишине все в комнате задерживают дыхание. Глаза Эвы расширяются. Она сжимает мою руку так сильно, что, кажется, вот-вот сломает мне кости.
Коннор медленно переспрашивает: — Вы хотите отказаться от услуг?
— Да. С сегодняшнего дня. — Он выдерживает паузу, а затем продолжает с легким оттенком усталости в голосе. — Честно говоря, мистер Хьюз, разлука с женой дала мне столь необходимую ясность относительно наших отношений. Они не приносили пользы ни одному из нас. В свете моих недавних проблем со здоровьем я решил, что жизнь слишком коротка, чтобы гоняться за призраками.
Эва перестала дышать. Ее тело так напряжено, что, возможно, у нее началось трупное окоченение.
Стараясь звучать как можно более непринужденно, Коннор повторяет: — Проблем со здоровьем?
— Из-за диабета у меня ухудшилось зрение и развилась нейропатия. Не буду утомлять вас подробностями.
— Понимаю. Сочувствую вам. Я немедленно отзову своего человека.
— Если вы пришлете мне окончательный счет, я распоряжусь оплатить его наличным переводом.
— В этом нет необходимости, — говорит Коннор. — Вы оплатили услуги авансом, так что на данный момент мы в расчете.
— Благодарю вас. И спасибо за вашу работу.
Потом они прощаются и кладут трубку. Мы все в шоке переглядываемся.
Коннор заговаривает первым: — У него реально диабет?
Эва кивает, облизывая губы.
— Он заставлял меня делать ему уколы инсулина. Если у него появлялся синяк… — Она замолкает. А затем решительно произносит: — Не может все быть так просто.
— Милая. — Я мягко сжимаю ее руку, и она поворачивается ко мне. — Он говорил правду?
После долгой паузы Эва отвечает: — Не видя его лица, я не могу быть уверена.
— Ты говорила, что он не умеет сдерживать гнев и не станет хитрить, потому что считает это слабостью.
Она обдумывает это, выглядя встревоженной.
— Верно. Он всегда был молотом. В его подходе нет места тонкости. Но он также нанял тебя следить за мной все эти месяцы, что было на него не похоже. Я до сих пор не понимаю, почему он не прислал своих людей забрать меня, как только узнал, где я.
Я долго и мучительно пытаюсь найти более деликатный способ сказать то, что хочу, но не нахожу.
— Может быть… — Я делаю вдох. — Он нашел себе новую любимицу.
Эва хлопает глазами. Я понижаю голос и наклоняюсь к ней ближе: — Ты говорила, что продержалась дольше других девушек, что все они рано или поздно исчезали. Может, ты ускользнула как раз вовремя. Может, тебя собирались заменить. Возможно, наблюдение за тобой было интересной игрой какое-то время, но потом его интерес… переключился на кого-то другого.
Теперь Эва часто моргает, хлопая ресницами, и крепче сжимает мою руку. Она смотрит на Табби, словно ища поддержки.
Табби обдумывает эту мысль, прищурив зеленые глаза. Похоже, она не приходит к определенному выводу, потому что лишь пожимает плечом, ничего не говоря.
— Вот что я думаю, — произносит Коннор в тишине.
Мы все смотрим на него.
— Мы не узнаем наверняка, пока а) Димитрий что-то не предпримет, или б) Димитрий не предпримет вообще ничего. В любом случае, нам нужно подготовиться к разным вариантам развития событий и действовать с позиции осторожности. На ближайшие семьдесят два часа объявляем повышенную готовность. Задраиваем люки и готовимся ко всему.
— А что потом? — спрашивает Эва.
— Переоценим ситуацию. Посмотрим, не всплывет ли что-то новое.
Она выглядит совершенно потрясенной.
— Не могу поверить, что Димитрий просто так меня отпустил. После всех этих лет. После всего…
Ее взгляд затуманивается. Я вижу, что она погрузилась в тяжелые воспоминания. Это последнее, чего бы мне хотелось. Я встаю и осторожно поднимаю Эву на ноги.
— У нас пока действует уровень готовности «Двойной контроль»? — спрашиваю я Коннора, не сводя глаз с обеспокоенного лица Эвы.
— Пока да. Мы проведем еще разведку, поищем что-нибудь необычное. Эва?
Она смотрит на Коннора.
— Мне нужно поговорить с твоим мужчиной минуту. Табби проводит тебя вниз, ладно?
Она кивает и поворачивается, чтобы уйти, но я перехватываю ее и крепко обнимаю.
— Не волнуйся, — шепчу я ей на ухо. — Это самое безопасное место на свете.
Эва слабо улыбается мне. Мне не хочется ее отпускать, но Табби уже уводит ее из кабинета.
Когда они уходят, я снова сажусь. Мы с Коннором смотрим друг на друга.
— Я все равно его убью. Таким ублюдкам не место на земле.
— Согласен, — медленно кивает Коннор. — Но это дает нам немного больше времени на планирование.
— Думаешь, это правда?
— Парни вроде него обычно не сдерживаются. Не вижу, в чем тут выгода с его точки зрения.
— Может, усыпить нашу бдительность? Чтобы ему было проще ее схватить?
— Он мог схватить ее в любой момент за последние три месяца. Ему даже не нужно было нам звонить.
Я провожу рукой по волосам, испытывая напряжение, но не теряя надежды.
— Это определенно не то, чего я ожидал.
— Черт возьми, брат, — говорит Коннор, поднимаясь. — Может, в этот раз нам просто повезло.
Он обходит стол. Затем неожиданно крепко обнимает меня и хлопает по спине. У меня ноет плечо. Кажется, я чувствую, как хрустнуло ребро. Потом Коннор отталкивает меня и ухмыляется.
— А теперь вали отсюда и займись своей женщиной. Кстати, я рад, что ты еще жив. Не облажайся.
— Понял, — бросаю я, уже на полпути к двери.
ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ
ЭВА
Перед тем как высадить меня на этаже «Двойной контроль», Табби внимательно изучает мое лицо. — Думаю, тебе понадобится больше, чем одна бутылка рома. Что еще я могу