Ее плечи начинают трястись.
— Я заметил, ты удачно забыла упомянуть об этом, когда хвасталась своими недостатками вчера вечером. Какие еще неприятные сюрпризы меня ждут? Запах от ног? Метеоризм?
— Я купила трусики с угольной прослойкой, чтобы решить эту проблему, — смеется Эва. — Напомни мне заказать еще упаковку, а то запасы на исходе.
— Мы поставим на автодоставку. А еще купим поглотители запаха для твоей обуви.
Она поднимает голову и целует меня в подбородок.
— Не забудь заказать порошок от блох для себя, Зверь. Я видела, как ты чешешься.
Мы улыбаемся друг другу, находясь нос к носу.
— Доброе утро.
— Доброе утро и тебе, — отвечает Эва. — Ты всегда такой разговорчивый, когда просыпаешься?
— Я довольно разговорчив для супергероя? Хм. Надо поработать над своим мрачным, задумчивым образом. Может, тогда ты будешь воспринимать Супермена серьезнее.
— Я представляю, как ты перемахиваешь через мусорные баки одним прыжком, будучи при этом в розовых варежках. Уверена, что никогда не смогу воспринимать это серьезно.
— Да, вижу, это будет непросто. — Я легко целую ее в губы и снова обнимаю. — Нам лучше встать, пока мой член не начал крушить все вокруг.
— Да, я заметила, что он немного возбужден.
— Просто заметка на будущее: тебе никогда не стоит использовать слово «немного» в предложении, которое имеет хоть какое-то отношение к мужскому достоинству.
— Прошу прощения. Я заметила, что он невероятно возбужден.
— Так гораздо лучше, — ухмыляюсь я.
Она закрывает глаза и качает головой.
— Мужчины такие простые создания.
— Если под «простыми» ты подразумеваешь «очаровательные», тогда спасибо.
— Я не это имела в виду, но все равно пожалуйста.
Эва откидывает одеяло и встает, демонстрируя мне свою невероятную обнаженную попку, пока идет в ванную, потягиваясь.
Я возношу еще одну безмолвную молитву благодарности, прежде чем спрыгнуть с кровати и последовать за ней.
Час спустя мы поднимаемся в кабинет Коннора. Там мы застаем его с Табби, которая полулежит в кресле, положив ноги на край стола, и сосредоточенно поджимает губы, ловко перебирая пальцами кубик Рубика.
Я никак не реагирую на ее наряд, хотя удержаться от смеха сложно. Я видел клоунов и в более консервативных костюмах.
Коннор отрывается от стола и ухмыляется.
— Утро доброе, ребята. Хорошо спалось?
Я кладу руку на плечо Эвы и притягиваю ее к своему боку.
— Да.
Когда я улыбаюсь ей, ее щеки краснеют. Она знает, что кроется за вопросом здоровяка.
— Время! — Табби кладет кубик на стол Коннора. Он собран, все стороны совпадают по цветам.
Коннор сверяется с часами: — Девяносто две секунды.
Табби выглядит расстроенной.
— Серьезно? Богиня, я теряю хватку.
— Это плохо? — спрашивает Эва.
— Это старость, — Табби машет рукой в воздухе. — Мои синапсы работают уже не так, как раньше.
— Старость? — фыркаю я. — Тебе едва за тридцать.
— После двадцати семи все катится по наклонной. — Она бросает теплый взгляд на мужа. — Удивительно, что этот старик вообще помнит свое имя.
Коннор свирепо смотрит на нее: — Ха.
— Заходите, садитесь. — Табби убирает свои длинные ноги со стола. Когда мы занимаем кресла напротив Коннора, она одаривает нас с Эвой проницательным взглядом, после чего расплывается в широченной улыбке и начинает подпрыгивать на стуле.
Я закатываю глаза. Коннор посмеивается.
— Это настолько заметно, да? — говорит Эва.
— От тебя исходит сияние, которое видно из космоса, — заявляет Табби. — И это лишь небольшое преувеличение.
— Лучше купи себе паранджу, милая. — Я тянусь через стол и сжимаю руку Эвы. — Ты ослепляешь людей своим блеском.
Ее щеки становятся бордовыми.
Обращаясь к Коннору, Табби переходит на деловой тон: — Что ж, теперь, когда у нас есть подтверждение, что Назира не убили во сне, мы можем двигаться дальше. — Обращаясь ко мне, она говорит: — Я рада, что этого не произошло. — И лучезарно улыбается Эве.
Коннор бросает на меня взгляд, который я перевожу как: «Чертовы бабы».
Качая головой и ухмыляясь, я спрашиваю его: — Есть новости за ночь?
— Нет. Ничего. Что, как ты можешь догадаться, уже само по себе очень хорошая новость, брат.
Эва медленно выдыхает и откидывается на спинку кресла.
Заметив ее облегчение, Коннор кивает ей: — Я уверен, что Димитрий дал бы о себе знать, если бы что-то понял, но пока в его почте и в интернете нет ничего, что указывало бы на то, что он в курсе ситуации. И никаких необычных перемещений у него дома тоже нет.
— У нас есть спутниковый канал, — объясняет Табби, завидев, как брови Эвы хмурятся в недоумении. — Мы видим фасад дома и территорию, но, к сожалению, его система безопасности — это замкнутый контур, работающий на собственном сервере. Внутри мы ничего не можем увидеть.
Эву это не убеждает.
— Но без доступа к системе или к его мобильному мы не можем быть до конца уверены, что он замышляет, верно?
— Думаешь, он бы сидел смирно, — спрашивает Коннор, — если бы знал, что ты покинула Косумель?
Эва задумывается, покусывая нижнюю губу.
— Он не умеет сдерживать гнев и никогда не стал бы использовать хитрость как тактику. Для него было бы проявлением слабости сделать что-то иное, кроме как прямо заявить о своих намерениях. — Она делает паузу. — И о том, как именно он собирается это сделать.
Мы с Коннором обмениваемся взглядами.
— В любом случае, сегодня у него, вероятно, есть более насущные проблемы, — невинно произносит Табби, разглядывая свои ногти.
— Какие именно?
Она смотрит на меня с ухмылкой Чеширского кота.
— Например, он пытается понять, куда делись все его деньги.
Эва резко выпрямляется.
— Что ты имеешь в виду?
Серьезный тон Коннора не соответствует его сияющим глазам.
— Похоже, в его банке произошел компьютерный сбой. Каким-то образом средства были переведены примерно в два десятка благотворительных организаций. К сожалению, все переводы были зашифрованы, так что отследить их не удалось, но сегодня утром несколько женских приютов ждут приятные сюрпризы.
Эва переводит взгляд с Табби на Коннора и обратно, она тяжело сглатывает, а ее глаза блестят.
— Серьезно? Ты можешь это сделать?
— Уже сделала.
Нас прерывает звонок телефона на столе Коннора. Он бросает взгляд на определитель и замирает. Когда он смотрит на меня, его черные глаза кажутся еще темнее.
— Помяни дьявола.
Адреналин ударяет в голову. Мое сердце за две секунды разгоняется до сверхзвуковой скорости.
— Это Димитрий?
— Да.
Эва прижимает ладонь ко рту и вжимается в кресло.
— О боже.
Вся кровь отхлынула от ее лица, и оно стало мертвенно-бледным. Я беру ее за руку. Она влажная.
— Все