Забавно, как жизнь обожает доказывать тебе обратное.
В тот момент, когда я захожу под соломенную крышу гриль-бара «Хавьерс» и оглядываюсь, то вижу сквозь толпу пляж. И мужчину, лицо и половина тела которого скрыты за деревянной колонной. Он полулежит в шезлонге рядом с костровой чашей на песке. Его босые ноги скрещены в лодыжках. Рука свисает с подлокотника. В руке он держит бокал с янтарной жидкостью, похожей на виски.
От запястья до бицепса по внутренней стороне его мускулистой руки змеится татуировка в виде арабских символов.
Я замираю, и в животе у меня вспыхивает странное, едва уловимое возбуждение.
— Ты можешь сесть где угодно, милая, — окликает меня улыбающаяся официантка, стоящая за несколькими столиками. — Но снаружи народу меньше.
Значит, снаружи.
Я медленно иду между дешевыми деревянными столиками, чувствуя мелкий песок под подошвами. В музыкальном автомате играет Джимми Баффетт. У барной стойки смеющаяся компания студентов потягивает текилу. Дойдя до ступенек, ведущих на песок, я на мгновение замираю, позволяя теплому соленому воздуху играть моими волосами.
Наз сидит в шезлонге с закрытыми глазами и легкой улыбкой на лице. На нем, как и на мне, старые джинсы и простая белая футболка, подчеркивающая каждый мускул на его животе. Его крупное тело полностью расслаблено, словно он видит приятный сон.
Интересно, так ли он выглядит, когда просыпается после ночи любви? Я никогда не видела мужчину с таким выражением абсолютного удовлетворения на лице.
Я занимаю пустой шезлонг рядом с ним, сбрасываю шлепанцы, зарываюсь пальцами ног в песок и смотрю на пальмы, мягко покачивающиеся в лунном свете, чьи глянцевые листья окрашены в оранжевый цвет отблесками костра.
— Ну надо же, какие люди. Сама Энни Оукли. — Улыбка Наза становится шире, но он не открывает глаз. — Подстрелила кого-нибудь с нашей последней встречи?
— Нет. А ты сломал кому-нибудь лицо с нашей последней встречи?
Он тихо смеется. Это глубокий смех, удивительно чувственный, с едва заметной хрипотцой, похожей на мурлыканье.
— Ночь еще только начинается. С твоим появлением шансы на барную драку резко возросли.
Наз приоткрывает глаза, поворачивает голову и смотрит на меня. Я чувствую этот взгляд всем телом, до самых кончиков пальцев на ногах.
— Как ты узнал, что это я?
Он лениво стучит себя по виску.
— Интуиция. Я же был копом, помнишь?
Когда в ответ я лишь поджимаю губы, он снова смеется.
— Твои духи. Ты единственная женщина из всех, кого я встречал, от кого пахнет так, будто ты родилась среди цветущего по ночам жасмина.
Я приподнимаю брови.
— Жасмин — обычный ингредиент в парфюмерии.
Он не сводит с меня глаз и не перестает улыбаться.
— Да, но ни на ком другом он не пахнет так хорошо.
Мое лицо заливает румянец. Это меня раздражает, потому что я не из тех, кто так себя ведет. Я отворачиваюсь, ловлю взгляд официантки и жестом показываю, что хочу выпить. Чувствую, мне понадобится что-нибудь покрепче.
Заказав ром с лаймом и без льда и дождавшись ухода официантки, я запрокидываю голову и смотрю на звезды. Они холодно сверкают на сапфировом небе, предупреждая меня, чтобы я держалась подальше от мужчины, лежащего рядом со мной. Они знают, что у меня не самый лучший вкус в отношении мужчин.
— Я думала, ты уже уехал.
— Не-а. Все еще здесь.
— Затянувшийся отпуск?
Прежде чем ответить, Назир делает глоток из своего бокала. Кажется, он обдумывает слова.
— Скорее пауза между сменой карьеры.
Когда он ничего не добавляет, я говорю: — Ты не можешь просто вбросить это и оставить меня в неведении. Нас чуть не убили безумные наркоторговцы. Я заслуживаю лучшего ответа.
Наз сжимает губы, и я вижу, что он пытается не рассмеяться. Я его забавляю.
— Раз уж ты такая любопытная, я недавно уволился с очень напряженной работы — я был личным охранником одной знаменитости. Теперь я… взял паузу, чтобы подумать о своем будущем.
— Личным охранником? В смысле, телохранителем?
— Да. Телохранителем.
Я сажусь прямее, заинтригованная.
— И кто же это был?
Наз стонет.
— О нет. Только не говори, что ты из тех, кто помешан на семействе Кардашьян и читает журнал «Стар», как слово Божье.
— Ты уходишь от ответа. Выкладывай, пока я не брызнула тебе в глаза соком лайма.
Его плечи трясутся от сдерживаемого смеха. Кажется, ему нравится, когда ему угрожают цитрусовыми.
— Ладно. Нико Никс из группы «Бэд Хэбит». Довольна? Мои глаза расширяются.
— Правда? Ого. Он же суперзвезда.
— Не проси меня рассказывать пикантные истории, — ворчит он, — потому что я не буду этого делать.
— Не нужно защищаться, Наз. Я и не собиралась просить тебя выкладывать секреты. К тому же я вижу, что ты из тех парней, которые умеют держать язык за зубами.
Что-то в его взгляде становится острее.
— Да? С чего ты взяла?
— Все дело в твоих глазах, — тихо говорю я, бросая ему вызов возразить. — Я всегда могу понять, когда человек слишком много повидал.
В воздухе между нами повисает напряжение, резкое, как разряд электричества, и опасное, как лезвие ножа. На мгновение мне кажется, что он не ответит, но затем Назир произносит, понизив голос и не отводя взгляда: — Я был в армии. В спецназе. Работал в полиции. Был в личной охране у некоторых высокопоставленных лиц. Так что да, я видел немало. И единственное, что я усвоил наверняка: разговоры о всяком дерьме не делают ситуацию лучше. Чаще всего это просто соль на старые раны.
Мне нравится, что он это сказал. Нравится, что он не попытался отшутиться, сменить тему или солгать. Особенно потому, что я видела: Наз вообще не хотел этого говорить, но сказал, зная, что я жду от него именно чего-то. Чего-то вроде честности, что, возможно, является слишком большой роскошью для двух незнакомцев.
— Значит, ты защитник.
Он моргает, не ожидая такого ответа.
— Что?
— Вся твоя работа сводилась к защите людей. Армия. Полиция. Телохранитель. — Когда Наз ничего не отвечает, я непринужденно добавляю: — Или, может быть, тебе просто нравится играть с оружием.
— Кто бы говорил, мисс «Палец-на-курке», — парирует он, и его непринужденная ухмылка возвращается на место.
Ему комфортнее на менее личной территории. Я не могу его за это винить. Да и кто я такая, чтобы устраивать ему допрос? Я тоже не рвусь играть в увлекательную игру «Давай узнаем друг друга получше».
Итак, Эва, почему ты носишь револьвер? О, просто на случай, если мне придется убить одного из головорезов моего бывшего мужа, Наз. Ты смотрел какие-нибудь хорошие фильмы в последнее время?