Мое сердце разрывалось от ее слов.
Радость отца…
— Эбигейл, — я попробовал имя на вкус и расплылся в широкой улыбке. — Черт побери, у меня дочь с идеальным именем.
— Эбигейл Казарацци, — прошептала Хоуп, улыбаясь. — Наша голубоглазая, светловолосая малышка — полная противоположность всем традициям Картеров.
— Потому что она Казарацци, — подмигнул я. — Сильные гены, детка.
Я снова посмотрел на свою дочь и что-то новое и незнакомое вспыхнуло во мне с такой силой, что я едва сдерживался.
— Я никогда не позволю никому причинить тебе боль, — пообещал я, глядя на малышку в своих руках. Ее веки дрогнули, и она открыла глазки, такие же голубые.
— Черт, — хрипло выдохнул я, потрясенный до глубины души. — Ты владеешь мной, малышка. Что бы тебе ни понадобилось... я это для тебя сделаю.
— Хантер, — устало улыбнулась Хоуп. — Ей всего тридцать минут. Все, что ей нужно — это моя грудь.
— Тогда дай ей ее, — ответил я, не колеблясь. Поцеловал ее в макушку и аккуратно передал обратно матери. — Эй, а как насчет второго имени? Ты думала об этом?
Хоуп медленно кивнула.
— Хочешь мне рассказать?
Я наблюдал, как она прикладывает малышку к груди и тихо вздыхает.
— Я думаю, ее второе имя должно быть Хейли.
Мое сердце.
Мое чертово сердце просто взорвалось внутри.
— Ты хочешь так назвать ее? — прошептал я, не понимая. — Почему?
Хоуп посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами и сказала:
— Я обязана ей всем. Тобой. Тем, кто ты есть. Тем, как ты умеешь любить. Тем человеком, которым ты стал. Все началось с Хейли.
— Я люблю тебя сильнее, — выдавил я. — Ты же знаешь это, да? То, что было с Хейли — это была первая любовь. А то, что я чувствую к тебе — это совсем другое. И если бы пришлось выбирать — это была бы ты, Хоуп Картер. Каждый раз. Без сомнений.
— Я это знаю, — ответила она с улыбкой. — Просто считаю, что ее стоит помнить.
И вот она снова: швырнула меня в еще один вихрь чувств, заставляя чувствовать себя таким чертовски недостойным этой потрясающей женщины.
— Эбигейл Хейли Казарацци, — прошептал я, переполненный любовью, которую никогда не думал испытать. — Черт побери, Хоуп Картер, это ты и я. До конца.
— Вместе до гроба, да? — улыбнулась она.
— До конца, детка, — подтвердил я, подмигнув.
ГЛАВА 70
Хоуп
В 6:38 утра четырнадцатого февраля, с весом в целых девять фунтов шесть унций, Эбигейл Хейли Казарацци торжественно появилась на свет, едва не родившись посреди места преступления.
К счастью, она появилась на свет в больнице Святого Луки в Боулдере благодаря настоящему врачу с дипломом, а не чрезмерно «услужливому» члену преступной группировки, за которого поручился Гонсалес.
Роды стали самым невероятным ощущением в моей жизни и самым болезненным, но боль была терпимой потому, что её отец был рядом со мной всё это время.
Её отец был здесь.
Живой.
За те несколько часов, что прошли после рождения, Хантер рассказал мне всё. Каждую шокирующую деталь той ночи, когда он «умер» на арене Огненного Кольца, и вплоть до его возвращения в Боулдер прошлой ночью.
Когда он рассказывал, я была в шоке.
Я злилась.
Я хотела наорать на него.
Я и наорала на него.
Я была так невероятно потрясена всем произошедшим, что в итоге меня стошнило в одноразовое судно.
А потом я долго-долго плакала в его объятиях, прежде чем осмелилась поверить в то, что это правда, он действительно вернулся.
Он вернулся ко мне.
Не просто вернулся живым и дышащим — он совершил невозможное.
Дэвида больше нет.
Он мёртв.
Это сделал Хантер.
Он сделал это ради меня.
Ради нашей дочери.
Он сдержал своё обещание.
И он всё ещё был рядом со мной — сдерживал обещания, любил только меня, защищал, заботился, был верен, поддерживал и дарил безусловную любовь.
Да, он был способен на ужасные вещи, но он был чертовски хорошим человеком.
В течение нескольких часов после рождения Эбигейл мы с Хантером закрылись от всего мира, только вдвоём с нашей дочкой, которую мы создали. Мы держались друг за друга, потому что знали, какое невероятное чудо — получить второй шанс.
Ведь в какой-то момент в жизни каждого из нас мы думали, что больше никогда не увидим друг друга, и теперь не собирались упустить ни минуты.
Когда моя семья наконец-то прорвалась в палату тем же утром, нас засыпали вопросами — все были так же ошеломлены, как и я, увидев Хантера живым. Единственным отсутствующим был Кэмерон, но он позвонил раньше, чтобы узнать, как мы.
Все хотели подержать на руках Эбигейл, и она была просто идеальным младенцем.
Её передавали из рук в руки — мои родители, Тиган, Ноа и четверо её дядей — и она ни разу не заплакала. К счастью, медсестра вмешалась, выгнав всех и устроив посещения по очереди.
Кажется, она заметила, как я перегружена, и её сочувствие немного расположило меня к ней, несмотря на то, что Хантер всё продолжал называть её Усатой.
Разумеется, мама и папа зашли первыми, нетерпеливо готовые улюлюкать и обожать свою первую внучку.
Пока папа разговаривал с Хантером в дальнем углу палаты, мама воспользовалась возможностью понянчиться с Эбигейл, имя которой, как я быстро узнала, уже сократили до Эбс все члены семьи.
Когда настала очередь папы держать её, мне показалось, что он вообще не захочет отдавать её обратно.
— Я люблю её, — повторял он снова и снова, укачивая мою крошечную дочь на руках. — Посмотри на неё, Ли.
— Я вижу, Кайл, — ласково ответила мама.
— У нас есть внучка, — прошептал он, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — Девочка.
— Пора было уже сменить мужской состав, — поддразнила мама.
— И она блондинка, — умилился папа, лепеча над малышкой. — Да, ты такая. Ты самая красивая маленькая девочка. — Он на секунду поднял взгляд на Хантера. — Надеюсь, ты насладился тем сном, что у тебя был до сегодняшнего дня, Лак, — сказал он, а потом снова посмотрел на мою дочь. — Потому что больше ты никогда не поспишь восемь