Я полностью осознавал, что веду себя как собственнический придурок. Нет смысла отрицать правду, но всё это рождалось из любви и страха. Если бы Ли сидела у моей койки неделями, не зная, выживу я или нет, думаю, она была бы куда терпимее к моей защитной манере. Я видел, как она мучается, заново обучая своё тело тому, что раньше давалось легко, — и это разрывало мне сердце.
Меня до смерти пугала мысль, что через несколько лет ей может понадобиться ещё одна пересадка. Врачи предупредили, что средний срок службы донорской почки — десять-двенадцать лет. Но он также сказал — после того, как я сорвался у него в кабинете, — что некоторые служат всю жизнь получателя.
Поскольку Трейси — биологическая мать Ли, её шансы лучше, чем у большинства. Врач сказал, что живые доноры — лучшие, потому что почка полностью здорова, а кровные родственники — ещё лучше, потому что ткани совпадают, или что-то в этом духе. Всё, что я знал: Ли выздоравливает, приходит в себя, а я живу в постоянной тревоге, ожидая следующего удара…
— Скажи ему, что получит дополнительные двадцать тысяч, если съедет до конца месяца.
Келси уставилась на меня.
— Но… сегодня седьмое, сэр?
Я ухмыльнулся, развернулся и направился к машине.
— Ладно, пятьдесят, — бросил я, махнув рукой. — Просто засели меня в этот дом как можно быстрее, Келси.
Проезд от Саут-Пик-Роуд до Юниверсити-Хилл занимал двадцать минут, и не прошло и десяти, как мой телефон зазвонил.
— Келси, — сказал я, поднося трубку к уху. — Скажи, что у тебя хорошие новости.
— Да, мистер Картер, — услышал я её голос на другом конце. — Я предложила двадцать. Он согласился. Ключи будут у вас двадцать пятого.
Я облегчённо выдохнул.
Слава грёбаному богу.
— Отлично. Спасибо, Келси, я твой должник, — сказал я и отключился. Маленькая Келси точно получит премию, это уж наверняка. Девчонка была нервной, как пугливый жеребёнок, но работала она чертовски хорошо.
Подъехав к подъездной дорожке своего старого дома, я заглушил двигатель и поднялся по ступенькам. Каждый раз, когда я сюда приходил, у меня начинала болеть голова. Отгоняя прочь все дерьмовые картинки, которые лезли в сознание, я повернул дверную ручку.
— Дерек, — позвал я, заходя внутрь. Господи, хорошо, что Ли не могла справиться с возвращением сюда. Дерек жил, как свинья. — Дерек, — крикнул я громче, проходя через завалы.
Какой же тут свинарник.
Перешагивая через груды грязного белья и пустых пивных банок, я дошёл до чайника. Включив его, занялся тем, что помыл пару кружек, потом достал из холодильника молоко. Открыл канистру — и быстро закрыл. Эту самую канистру, кажется, я покупал ещё когда съезжал отсюда, вместе с продуктами, когда понял, что мой тупой лучший друг вообще не кормит себя. Господи.
С двумя кружками чёрного кофе я пошёл по коридору в комнату Дерека. Открыв дверь, я заглянул внутрь и покачал головой от отвращения.
— Поднимай свою задницу, придурок, — прорычал я. — Семь вечера.
Дерек шевельнулся, лежа лицом вниз.
— Отвали, Кайл, — пробормотал он, накидывая подушку себе на голову.
— Сейчас я тебе «отвали» дам, — пробурчал я. Я перепробовал всё за эти недели. Разговоры — не помогали. Уговоры — тем более. Оставалось только действие. Поставив кружки на пол, я прошёл в ванную, набрал кувшин воды и вернулся, плеснув ему это на тупую башку. Блондинка, растянувшаяся рядом с ним, взвизгнула и вскочила с кровати.
— О боже, — завизжала она, с голыми сиськами и без капли стыда между ног. Она сверкнула на меня взглядом, потом в её глазах появился хищный блеск. — Отвернись, красавчик, если не хочешь присоединиться?
Я фыркнул отвращённо.
— Заверни свою задницу, блонди, и выйди нахрен из моего дома. Сейчас.
— Прости, дорогая, — пробормотал Дерек, медленно садясь. — Пижамная вечеринка окончена. Папочка дома.
— Попрощайся с подружкой, — рыкнул я, разворачиваясь. — И прими, чёрт побери, душ.
— Чего ты лезешь и всё мне обрубаешь? — проворчал Дерек, заходя на кухню минут через десять, в одном полотенце. — Нехорошо, Кайл. Очень нехорошо.
Мне пришлось собрать всю выдержку, чтобы не вскочить и не врезать ему — и напомнить себе, что Дерек сейчас не в себе. В памяти тут же всплыло, как я нашёл его пару недель назад — постоянное напоминание, что он проваливается куда глубже, чем кажется.
Первую его «ночную гостью» — голую в моей грёбаной кухне — я встретил за пять дней до того, как Ли должна была вернуться домой, пока Хоуп спала наверху.
Я спустился за утренним кормлением для Хоуп, в одних боксёрах — и был «поприветствован» большегрубой брюнеткой с грязным ртом. Мягко говоря, я сорвался, вышвырнул её к чёрту и влетел к нему в комнату — и едва не задохнулся от страха…
В комнате воняло виски и сексом. Он сидел на краю кровати, только что из душа, с полотенцем на талии.
— Она ушла? — спросил Дерек. Я не мог ответить — у меня сердце перестало биться, когда я увидел, что он держит в руке.
— Что ты делаешь, Дерек? — выдавил я, хотя лёгкие будто разрывались.
— Я устал, Кайл, — пробормотал он, всё ещё пьяный с вечера — если он вообще ложился. — Моя башка заела на повтор. Одни и те же сцены, снова и снова, пока я не сходил с ума. А потом я даже радовался этому. Иногда я хочу упасть в эту чёрную дыру в голове. Упасть и остаться там, в темноте. В темноте проще. — Он засмеялся, но смех был фальшивым. — Я трахал её и видел Кэм. Насколько же я поехавший? Представлять себя с мёртвой девушкой, которая даже не хотела меня, когда была жива…
— Нет, — выдохнул я, опускаясь рядом и вырывая у него бутылку с таблетками — я даже не знал, что их ему выписали. — Ты не падаешь