— Ты знаешь, чья это вина, правда? — взорвалась она, тяжело дыша и игнорируя мой вопрос. — Кто виноват в разрушении моей жизни? — Она вцепилась в перчатку, срывая ее с руки. — Он наконец-то его испугал, — тяжело выдохнула она, снимая вторую перчатку. — А теперь я живу в аду. В. Аду. Мама.
Бросив длинные темные локоны через плечо, она поставила руки на бедра, уставилась на меня синими глазами и скривила нос от отвращения. — Как он смеет шпионить за мной? С кем я встречаюсь — это не его дело. Мне восемнадцать лет, черт побери. Через три месяца я заканчиваю школу. Он не мой отец. Как он смеет пытаться диктовать мою жизнь?
С тяжелым вздохом я подошла к столу и села на один из стульев. — Дядя Дерек любит тебя, — сказала я спокойно, начиная понимать сердитое голосовое сообщение от Дерека, которое я получила раньше. Я не смогла разобрать все слова, но уловила суть чего-то, связанного с спальней, тупыми ножницами и конвентом…
— Он просто пытается защитить тебя, — успокаивала я. — Он пытается защитить своего сына. Это так плохо, Хоуп? — Я вела именно такой же разговор с Хоуп с тех пор, как она и Джордан объявили о своих отношениях на Рождество — хотя я знала, что они встречаются еще несколько месяцев до этого.
— Я знаю, что он справляется с этим плохо, но тебе нужно дать ему шанс, дорогая, — мягко сказала я. — Ему тоже нелегко. Он считает тебя своей дочерью. Всем нам потребуется время, чтобы привыкнуть.
— Моя личная жизнь не имеет к нему никакого отношения, — возразила она. Залезла на столешницу, оперев локти о бедра и громко выдохнув. — С кем я встречаюсь — это не его дело. Это несправедливо, мама.
Я тяжело вздохнула. — Он был очень хорошим другом…
— Мама, — резко сказала Хоуп, явно раздраженная тем, что я не соглашалась с ней. — Мне все равно, чей он был лучший друг, кто он сейчас или кто будет. Моя жизнь закончена, и это все его вина…
— Черт возьми, она опять это затеяла, — пробурчал Кэм, не спеша заходя на кухню, бросив школьную сумку на стол и направляясь к духовке.
Кэмерон был старшим из моих сыновей, самым огненным, диким, прямолинейным и тем, о ком я потела холодным потом каждый раз, когда он выходил из дома. Он был вспыльчивым и имел характер, сравнимый с отцовским. Темперамент Кэм вызывал множество споров в нашем доме и приносил немало пробега моему автомобилю каждый раз, когда меня звали в школу — что, без исключений, происходило как минимум раз в неделю. Я ни на минуту не могла сомкнуть глаз ночью, боясь, что родители какой-нибудь бедной девочки постучатся в дверь…
Открыв духовку, Кэм заглянул внутрь, увидел мой куриный запеканку и что-то неразборчиво пробормотал, прежде чем закрыть дверь и выпрямиться во весь рост — шесть футов один дюйм. — Все, что ты делаешь, это ноешь и жалуешься, Хоуп, — сказал он, проводя рукой по темным волосам и ухмыляясь мне, ямочка на щеке забавно выделялась, а темно-синие глаза искрились озорством. — Мама, может, тебе стоит купить ей соску. Что-то, чтобы держать рот занятым.
— Для этого у нее есть парень, Кэм, — засмеялся Колт, заходя на кухню, бросив школьную сумку и направляясь к холодильнику.
Чувство юмора Колтона отличало его от братьев. Он был харизматичным и мог держать свой темперамент под контролем — чаще всего. Спокойный, легкий характер притягивал всех вокруг. Высокий, как его братья и Хоуп, с настоящей энергией и мягким обаянием. Клянусь, с четырех лет Колтон Картер мог очаровать птиц с деревьев. Эта мысль лишила меня сна много ночей… — Что на ужин? — протянул Колт своим обычным ленивым голосом.
— Смерть в запеканке, — пробормотал Кэм, отталкивая Колта, и начал рыться в холодильнике, чтобы найти остатки лазаньи, которую Дерек приготовил на ужин вчера.
— Моя кулинария не так уж плоха, — рассмеялась я, подходя к мальчикам, которые дрались за последний кусок лазаньи. Достала запеканку из духовки, поставила ее на стол перед ними и вздохнула. — Я улучшаюсь.
Оба мальчика автоматически схватились за живот. — Скажи это Логану, — простонал Колт. — Он не выходил из комнаты после твоих печений.
— Оставьте ее в покое, ребята, — прорычала Хоуп, становясь рядом со мной. — Не обращай на них внимания, мама, — мягко сказала она и медленно, почти мучительно медленно, взяла вилкой кусок запеканки и положила в рот. — Ммм… Намного лучше.
Кэм закатил глаза и громко рассмеялся. — Мама. — Он поцеловал меня в макушку. — Я тебя люблю, но честно, думаю, что тебе лучше позволить дяде готовить ужин с этого момента.
— Через мой труп, — прорычала Хоуп, ударив вилкой по столу. — Я лучше умру с голоду, чем съем его еду.
— Тогда голодай, — пожал плечами Кэм. — Мне-то что.
— Даже не начинай про твою глупость, — прорычала Хоуп, уставившись на брата. — Продолжай так говорить, Кэм, и я выложу все твое дерьмо наружу.
— Не осмелишься, — прошептал Кэм с отвращением.
— Попробуй, младший брат, — мрачно улыбнулась Хоуп и жестом подтолкнула его вперед. — Я вызываю тебя.
— Сучка, — пробормотал Кэм, глядя на Хоуп в вызове.
— Ребята, — предупредила я, встав между моими непослушными детьми, которых было больше, чем я могла контролировать. — Пожалуйста, прекратите драться.
— Кэм прав, мама, — добавил Колт, подходя к столу с тарелкой бутербродов. — Тебе нужно успокоиться, Хоуп. У меня голова болит только от того, что я думаю о твоем голосе, не говоря уже о том, чтобы слышать его. Он любит меня, — подражал он. — Любит меня, не любит меня… Уф. — Колт содрогнулся. — Разве нельзя быть нормальной?
Хоуп повернула взгляд на Колта. — Хочешь попробовать меня, Колт? — спросила она сладко. Подняв бровь, она ухмыльнулась обоим братьям, а затем повернулась ко мне. — Мама, ты знала, что Колт…
— Давай не будем спешить, — быстро перебил