С тяжелым вздохом я поднялся с кровати. Натянул старые спортивные штаны, футболку, еще раз посмотрел на Ли и Хоуп. Их спокойные лица только усилили во мне страх — разросшийся в чудовищную волну тревоги, давящую на легкие, будто я задыхаюсь.
Тихо выбравшись из комнаты, я спустился вниз, проверил сигнализацию, потом вышел во двор. Паранойя сжирала меня. Я ненавидел ощущение мишени на спине. Я не знал, где сейчас Джимми и когда он объявится, но знал одно: появление отца Ли — вопрос «когда», а не «если». Вернувшись в дом, я пошел на кухню, включил чайник и достал из холодильника молоко.
Уставившись на кружку с кофе, я поморщился. Не сейчас. В итоге вытащил из верхнего шкафа бутылку Джека, спрятанную «на черный день». Перешел в гостиную, рухнул на диван и уставился на бутылку, кипя от ярости и вынашивая мысли о мести.
Пойти в полицию — не вариант. Даже если бы Ли согласилась, а она бы не согласилась, у меня нет доказательств, чтобы упечь Джимми. Ли не пойдет против отца, а вытащить Трейси, заставить ее говорить — все равно что ссать против ветра. Будет слово против слова.
— Где Ли?
Я резко повернул голову. В дверях стоял мой лучший друг. Лицо — маска ярости. Кулаки дрожат. Весь взведенный.
— Спит, — буркнул я и неловко отвел взгляд на бутылку в руках. Черт, семь месяцев я помогал ему оставаться трезвым — и теперь сижу перед ним с его любимым ядом. Отлично… — Мне нужна твоя помощь.
— Значит, получишь, — спокойно сказал Дерек, садясь рядом. Он наклонился вперед, устремив на меня внимательный взгляд. — Какой план?
— Пока не знаю. — Я поднялся и зашагал по комнате. Честно, я никогда не представлял, что моя жизнь станет такой. Все, чего я хотел — тихой, спокойной жизни. Но последние два года — будто я в гребанной зоне сумерек. Двадцать три года — а проблем на мне больше, чем на грузовом составе.
Комната словно сужалась, а каждая слеза Ли этой ночью усиливала удушье. Сейчас она спала, но завтра все вернется. Новые статьи. Новые репортеры. Новый ад. Новая боль.
— Келси звонила, — сказал я, взгляд упал на фотографию на камине. — Суд перенесли на месяц. Из-за того придурка, который засветился в новостях. Слишком много шума. Они решили, что все превращается в цирк. — Тонкие светлые пряди на голове девочки из фото ранили меня, будто ножом. — У нас еще восемь недель этого дерьма. И шансов, что Рэйчел сменит позицию или возьмет сделку — ноль. Ей это нравится. — Я сжал зубы. — Пятое марта. — Я перевел взгляд на Дерека — вероятно, единственного человека, который понимал меня. — Я облажался, Дер. Думал, смогу ее образумить. Но она кайфует от этого. — С тяжелым вздохом опустил голову. — Они разорвут Ли на части. И я ничего не могу сделать. Как я выдержу, чувак? Как я смогу сидеть там и смотреть?
Дерек поднялся и подошел ближе.
— Мы пойдем в суд, — сказал он твердо. Его глаза сузились, ладонь легла мне на плечо. — И сядем в первом ряду, и будем смотреть, как твоя девочка ломает эту сучку. Мы будем рядом с Ли. Поддержим ее. Поможем. Но дальше — это ее битва. — Он покачал головой, сжав мое плечо. — Только она знает, что произошло той ночью. Только она сможет уничтожить Рэйчел.
— А если не сможет? — прошептал я. — Если это ее сломает? Если защита разнесет ее? Тогда Рэйчел уйдет на пять-семь лет за снижение ответственности.
— Ты недооцениваешь Ли, — сказал он. — У нее яйца стальные. Она всем докажет. Даже тебе, если сомневаешься.
— Я не сомневаюсь в ней, — выдохнул я. — Я до усрачки боюсь за нее.
— Я тоже, но посмотри так, брат, — сказал он и взял рамку с камина. Погладив стекло большим пальцем, он повернулся ко мне. — Все, что нужно Ли — сказать правду. А это куда легче, чем лепить ложь. Лгать тяжело, чувак. Правда — проще. Ты это знаешь лучше всех.
— Думаешь, она справится? Думаешь, она достаточно сильна?
— Ли Беннетт добудет нам давно назревшую справедливость, — уверенно сказал он. — Она добьется возмездия за Кэм. А когда добьется — мы пойдем и напьемся в стельку. — Он выразительно посмотрел на бутылку в моих руках. — А потом займемся остальным.
Я поймал его взгляд.
— Остальным?
— Он не должен уйти безнаказанным, Кайл, — тихо сказал Дерек. — Мы должны его убрать.
Кого именно он имел в виду — Джимми или Перри — не важно. Важно, что никто из них не уйдет целым. Я понял: пора действовать. Я устал смотреть, как ее ломают. Устал видеть боль вокруг себя.
Хватит.
Хватит к черту.
— Когда все это стало таким? — пробормотал я, заходя на кухню и выливая виски в раковину. — В какой момент наши жизни превратились в такую кашу, и где, мать его, финиш этой гонки? Потому что, чувак, я реально задолбался бежать этот марафон безумия.
Дерек уселся на стул у кухни, ухмыльнулся и сцепил пальцы.
— В тот момент, когда ты поцеловал нашу девственницу-соседку, надул ее кучей детей и нарушил примерно все возможные правила. Ты влетел по уши, чувак. И утянул нас всех с собой.
— Да… — прошептал я, вздрогнув. Он не упрекал. Он говорил факт. Я все начал. Поцеловал Ли, влюбился… пошел за тем, чего хотел — и оставил после себя вагон разрушений. Выкидыш. Срыв Рэйчел. Смерть Кэм. Травмы Ли. Горе Дерека. Да, все это — на мне.
— Жалеешь? — тихо спросил он. — Если бы мог вернуться в то лето перед старшим годом — ты бы все равно ее поцеловал? — Он провел рукой по голове и криво улыбнулся. — Все началось именно там. Вы с Ли. Вы разожгли это…
Он взмахнул рукой.
— Безумие.
— Если бы я мог вернуться сто раз, Дерек, — медленно сказал я, упираясь ладонями в стол, — я бы не изменил ни черта.
— Даже если кто-то пострадал? — он повернулся