Ты знаешь, что папочка не хороший человек, и ты, вероятно, услышишь обо мне ужасные вещи. Большая часть из которых, к сожалению, правда, но, пожалуйста, помни, что я люблю тебя безумно и что ты делала мою жизнь стоящей. Ты была единственным хорошим, что я сделал, и абсолютной любовью моей жизни. Моим бьющимся сердцем вне моей груди. Что бы ни случилось, помни это. Помни, что папочка любит тебя, даже в смерти.
А теперь внимательно послушай, что я скажу тебе дальше, потому что это важно. Это вопрос жизни и смерти, Эштон — твоей жизни.
Что бы ни случилось, ты должна уйти от Фабио. Он ужасный человек, и причина, по которой я пишу тебе это письмо вместо того, чтобы защищать тебя, как должен.
Когда придет время, за тобой придет мальчик. Мальчик твоей плоти и крови. Когда это случится, ты должна пойти с ним. Он защитит тебя. Поверь мне, Эштон, это единственный способ, которым ты выберешься из этого…»
Когда я двинулась, чтобы развернуть следующую часть письма, полароидная фотография выпала из-за страниц, отвлекая меня. Я потянулась вниз и подняла ее.
Это была фотография моего отца, стоящего рядом с мальчиком.
В тот момент, когда мой взгляд упал на мальчика, вздох вырвался из моих губ.
Триггер.
Он стоял рядом с моим отцом.
Триггер знал моего отца?
Мой отец знал Триггера?
Что.
За.
Херня.
Вскочив на ноги с фотографией, крепко зажатой в руке, я выбежала из кабинета. Снова взбегая по лестнице на полной скорости, я звала его имя во всю глотку.
— Триггер?
В панике я открывала каждую дверь, мимо которой проходила, отчаянно нуждаясь в ответах на безумие, в которое меня втолкнули.
— Триггер, уйди с моего пути, Патрис, — предупредила я, когда нашла Патриса, охраняющего последнюю дверь в конце крыла.
— Эштон нельзя...
— Сейчас же!
Гримасничая, он выдохнул болезненный вздох и медленно отошел в сторону.
— Триг, — позвала я, толкая дверь и врываясь в спальню. — Я знаю, ты злишься, но я могу все объяснить…
Мои слова затихли, когда мой взгляд упал на сцену передо мной.
Нет.
Нет.
Нет, нет, нет…
Триггер был там.
В кровати.
С женщиной верхом на его бедрах.
Не просто женщина.
Моя гребаная шлюха!
Миллион разных разрушительных эмоций и чувств пронзили меня, но, как ни удивительно, первыми словами, которые вылетели из моего рта, были:
— Откуда ты знаешь этого человека?
— Господи Иисусе, — выдавила Танья, вскакивая. — Эштон, мне так...
— Пошла ты, — был мой единственный ответ, я не сводила глаз с него. Со слезами, текущими по щекам, я подошла к кровати и бросила фотографию ему на грудь. — Откуда ты знаешь этого человека!
— Каково это, corderito? — усмехнулся Триггер, не утруждая себя прикрыться или оправдываться за свое извращенное предательство. — Больновато, не так ли?
— Я уйду, — пробормотала Танья, прежде чем быстро слезть с моего волка и выбежать из комнаты.
— Ну? — потребовала я, неконтролируемо рыдая. — Откуда ты его знаешь?
— Какого хрена ты...
— Фото! — закричала я, дергая себя за волосы. — Откуда ты знаешь мужчину на гребаной фотографии, Триггер!
Нахмурив брови, он поднял фотографию и изучил ее.
Его глаза сузились, и челюсть сжалась.
— Этот кусок дерьма? Он притворялся, что помогает нам. Что защищает мою мать и держит нас в укрытии. Годами он помогал ей, или она так думала. Пока мы не нашли его с Фабио в тот день, когда Орден настиг нас и загнал мою мать в угол. — он скомкал фотографию и отбросил ее, не удостоив ее больше ни мыслью. — Не бойся. Я всадил лезвие в его предательское сердце.
О Боже мой.
Мой папа.
Он убил моего папу.
Триггер убил моего отца.
— Ты ублюдок, — выдавила я, схватившись за ноющую грудь. — Ты, блядь, ублюдок.
— Не больше, чем ты сделала со мной, — возразил он. — Теперь мы квиты.
— Нет, мы не квиты, Триг, — ответила я, пятясь из комнаты. — Все кончено.
— Что ты...
— Это мой папа! — закричала я, сжимая и царапая свои волосы. — Ты убил моего отца, ты, блядь, ублюдок!
— Твоего папи? — паника вспыхнула в его карих глазах, и он отбросил одеяла со своего голого тела. — Нет, Corderito, подожди!
Я не ждала.
Ни хрена подобного.
Повернувшись на каблуках, я убежала так быстро, как только могли нести меня ноги.
Мне нужно было убираться отсюда.
Антон был прав.
Я должна была его послушать.
Может, я смогу его догнать.
Он не мог уйти далеко.
Блядь!
— Эштон? — крикнула Танья, преследуя меня до верха лестницы.
— Что! — закричала я, разворачиваясь, чтобы уставиться на нее. — Мало ты натворила, гребаная шлюха?
— Ты была права, что не доверяла мне. — жестокая усмешка расползлась по ее лицу. — Я гораздо больше, чем просто шлюха.
А затем она наклонилась вперед и со всей силы толкнула меня в грудь.
Злоба в ее глазах была последним, что я запомнила, прежде чем упасть назад и покатиться вниз по мраморной лестнице.
Все, что встретило меня на дне, было лицо моего отца и утешительный покров тьмы.
Corderito — Маленький ягненок.
Puta traidora — шлюха-предательница.
Aplastaré tu coño, corderito — Я раздавлю твою киску, маленький ягненок.
mi rey — мой король.
mi reina — моя королева.
Puta — сучка/шлюха.
No te preocupes — Не волнуйся.
No te morderé, corderito — Я не укушу тебя, маленький ягненок.
Eres un corderito — Ты маленький ягненок.
Riéndose de un lobo — Смеющийся над волком.
Te vengaré, mi reina — Я отомщу за тебя, моя королева.
Te haré sufrir por esto — Я заставлю тебя страдать за это.
Perdóname — Прости меня.
Reina — Королева.
Rey — Король.
Hijo de puta — Сукин сын.
No puedo creer esto — Я не могу в это поверить!
Me dejaste follarla como una puta