— Я, блядь, говорил, что он что-то скрывает.
— И где волк держит свою сестру, детка-шлюха?
— В церкви, — пробормотала я, чувствуя сонливость. — Священник прячет сестру волка с монахинями…
Так сонно.
Так тепло.
— Скажи отцу.
Ба-ба…
— Он уже знает.
— Что?
Черная овца…
— Сожги это дотла.
А у тебя есть…
— Ммм. Я такая сонная, — пробормотала я, губы онемели и покалывало. — Сонная…
— Иди спать, детка-шлюха, — сказал мне голос. — Мы будем здесь, с тобой.
И я именно это и сделала.
Погрузившись в самый глубокий сон в своей жизни, я полностью потеряла сознание.
Когда я наконец пришла в себя несколько часов спустя, надо мной кричал разъяренный Триггер, а в постели со мной лежало несколько голых мужчин.
Не просто голые мужчины.
Братья Креллиды.
Все трое.
— Ты так сильно ее хочешь, что рискуешь своей жизнью, приходя сюда? — спросил Триггер, возвращая меня в настоящее. — Тогда забирай. — он опустил пистолет. — Она для меня ничто. — он повернулся, чтобы уставиться на меня. — Ничто, кроме никчемной шлюхи.
С этими словами Триггер Лаперро ушел от меня, и в самый первый раз это чувствовалось как в последний.
— Триг, пожалуйста, подожди…
Дверь захлопнулась у меня перед носом, оставляя меня совершенно в смятении.
— О Боже мой, скажи ему! — закричала я, разворачиваясь, чтобы уставиться на своего так называемого брата. — Пожалуйста, Антон... — горько и уродливо плача, я бросилась к нему, — пойди за ним и скажи ему гребаную правду!
— Так будет лучше, — попытался заверить меня Антон.
— Для кого?
— Для тебя, — ответил он. — Поэтому я и согласился на план Егора два года назад. Я знал, что заставить его сомневаться в твоей верности было единственным способом освободить тебя от его власти. — он выдохнул болезненный вздох. — Это единственный способ заставить его отпустить тебя.
— Я не хочу, чтобы он меня отпускал! — закричала я, в бреду от горя, бросаясь к двери. — Я люблю его! Я ношу его ребенка. А ты заставил его ненавидеть меня. Ты заставил его ненавидеть меня два года назад, когда он думал, что я продала его, и ты заставил его ненавидеть меня сегодня вечером! Он винит меня в смерти своей сестры. Он никогда не поверит мне и не простит меня за это. Но мы двигались вперед. А теперь? — я выдавила болезненное рыдание. — Ты разрушил все!
— Эштон, нам нужно убираться отсюда, — крикнул мне вслед Антон, но я не слушала ни слова.
Я побежала на полной скорости, обогнула лестницу, выкрикивая имя Триггера на ходу. Паника вцепилась мне в нутро. Боль пронзала мое сердце.
— Триг! — сбегая вниз по лестнице, я заглядывала в каждую комнату и ничего не находила. — Триг, — завывала я, с разбитым сердцем.
Спотыкаясь, я ввалилась в единственную комнату в доме, которую активно избегала, и рухнула грудой у стола моего отца.
— Триг.
— Эштон. — Антон стоял в дверях. — Мне нужно идти. Пойдем со мной.
Он накинул свой пиджак мне на дрожащие плечи.
Я покачала головой и обхватила руками живот.
— Я не могу.
— Он убьет тебя, и я не могу остаться здесь, чтобы защитить тебя, — предупредил он, звуча раздираемым. — Ты в конце концов погибнешь, как и наш отец. Ты умрешь от рук Креллида...
— Я сказала, что не оставлю его! — закричала я во всю глотку, и это был дикий, душераздирающий звук. — Так что просто уходи, Антон! Пожалуйста… Просто уходи…
— Эштон...
— Я сказала, уходи!
Антон смотрел на меня долгое мгновение, прежде чем покачать головой в поражении.
— Твоя верность ослепляет тебя, и это будет стоить тебе всего.
А затем он ушел.
Рыдая бесконтрольно, я сидела на полу в кабинете моего отца и заставляла себя взять себя в руки.
Успокойся, Эштон.
Все хорошо.
Ты сможешь это решить.
Но я не могла.
Если я и знала что-то о Триггере Лаперро, так это то, что он был непрощающим и не желающим верить ни единому моему слову.
Для него не имело значения, что я беременна его ребенком, потому что он не хотел ребенка в любом случае.
Для него не имело значения, что меня подставили, потому что он не поверил мне в первый раз и не поверит сейчас.
Уронив голову на руки, я плакала громко и уродливо, слишком слабая и измученная, чтобы защитить себя от воспоминаний, которые настаивали на том, чтобы мучить меня…
…Если что-то случится, Эштон, если меня больше не будет рядом, я хочу, чтобы ты нашла дорогу обратно в этот дом. Как бы трудно ни было, мне нужно, чтобы ты вернулась домой, и мне нужно, чтобы ты сделала именно то, что я делаю сейчас…
Нет!
Блокируй его…
— Ты сделаешь это для меня, понимаешь? Что бы ни случилось или что бы тебе ни говорили обо мне, ты вернешься домой и найдешь эту коробку…
Не делай этого.
Тебе не нужно помнить…
— Что внутри, папочка?
— Все, что тебе понадобится. Все, что тебе нужно, это запомнить…
Всхлипывая, я заставила себя ползти на руках и коленях к камину.
К правде.
Дыша тяжело и прерывисто, я засунула руку внутрь камина, пальцы нащупывали путь.
Не будь там.
Не будь там.
Когда мои руки нашли старую жестяную коробку, я захотела быть где угодно, только не в этой комнате.
Сильно дрожа, я вытащила коробку и поставила ее на пол перед собой, прежде чем вытереть сажу и пыль с крышки.
Не открывай ее, Эштон.
Оставь это.
Прошлое должно оставаться в прошлом.
Мои руки предали сигналы тревоги, которые посылал мой мозг, и я потянулась вперед и открыла крышку.
Почти мгновенно меня затопило множество эмоций, пронзивших меня.
Мистер Папочка.
О Боже…
Папочка, не уходи!
Папочка, пожалуйста, не оставляй меня!
Медленно выдохнув, успокаивающе вздохнув, я вытряхнула содержимое коробки на пол. Намеренно держа свой разум пустым, я пролистала документ за документом.
Право собственности на дом.
Фальшивый паспорт с фотографией десятилетней меня внутри.
Толстая пачка сотен.
Выписка с заграничного счета, содержащего несколько миллионов долларов.
И письмо, написанное почерком моего отца.
Мои пальцы дрожали, когда я осторожно развернула письмо и начала читать.
«Привет, мисс Эштон,
Если ты читаешь это, значит, случилось