Что.
За.
Херня.
Дыша прерывисто, я не закричала и не попыталась напасть на него.
Я была слишком, блядь, ошеломлена.
Зависнув в дюйме над моим голым телом, Антон уперся обеими руками по обе стороны от моего лица и оперся на них.
Страха быть изнасилованной не было.
Его никогда и не было, когда дело касалось Антона.
И теперь я знала почему.
Потому что он был моим братом.
— Ройса убили, — продолжал он говорить быстро и тихо. — Это не была случайность или сорвавшаяся сделка. Его подставили. Его убили по приказу Фабио членом Ордена. — он покачал головой, словно его разум подавлял эту мысль. — Ройс знал, что это случится, он знал, что Фабио предаст его. Он знал, что для него нет выхода из этого мира, поэтому он пытался подготовить тебя к тому, что произойдет после его смерти. Он пытался вытащить тебя отсюда, Эштон.
— Как? — потребовала я, мои слова были едва громче дрожащего шепота. — Как мой отец мог знать? — я сузила глаза в недоверии. — Откуда ты это знаешь?
— Он рассказал мне в письме, — сказал он. — Моя мать отдала его мне за несколько часов до своей смерти, вместе с тайным наследством, содержащим достаточно денег, чтобы начать все сначала. — он выдохнул дрожащий вздох. — Ройс оставил письмо и тебе.
— Нет. — я покачала головой. — Мой отец ничего мне не оставлял...
— Да, оставил, — горячо возразил Антон. — Ты просто не помнишь.
— Мне было десять лет, когда он умер, Антон, не два, — огрызнулась я, слезы наполнили глаза при этом воспоминании. — Думаю, я бы запомнила, если бы мой отец дал мне гребаное письмо!
— Я не понимаю. — его брови нахмурились в замешательстве. — Ты была его целым миром, он не оставил бы тебя без защиты.
— Ну, он оставил, — выдавила я, близкая к полноценной панической атаке. — Он отдал меня монстру.
— Нет.
— Да, — выпалила я, кипя. — И, если бы не Триг, я бы не прожила в этой дыре и дня.
— Тебе нужно уйти от Триггера, — предупредил он меня. — Этот мир исковеркал его. Фабио у него в голове. Он не хороший человек, Эштон.
Теперь моя спина встала дыбом.
Ощетинившись, я сузила глаза в защите и прошипела:
— Пошел ты, мразь Креллидовская.
— Ты ошибаешься. — он принял мое оскорбление, как бесчувственный ублюдок, которым и был. — Триггер — Креллид, Эштон. Не я и не ты. В его жилах течет кровь дьявола.
— Я люблю его, — выплюнула я, ядовито опровергая его утверждение. — И я доверяю ему, больше, чем тебе или любому другому гребаному мужчине!
— Не следовало бы, — предупредил он, нависая надо мной. — Ты бы не доверяла, если бы знала правду. — он разочарованно покачал головой, прежде чем сказать: — Я могу вытащить тебя отсюда. Ты моя сестра. Моя плоть и кровь. Я могу помочь тебе, Эштон. Найти тебе место, чтобы начать все сначала, где никто из Креллидов не сможет тебя найти...
— Какого черта ты говоришь? С какой стати я должна доверять... — начала требовать я в тот самый момент, когда дверь моей спальни влетела внутрь.
Как в больном и извращенном случае дежавю, Триггер стоял в дверях, глаза прикованы к сцене, разворачивающейся перед ним.
В тот момент, когда я зарегистрировала предательство, написанное на его лице, неразбавленную ненависть, горящую в его глазах, я почувствовала слабость.
— Нет, нет, нет, — начала протестовать я, точно зная, как это выглядит.
Снова как два года назад.
Толкая и пихая грудь Антона, я выползла из-под его тела и, шатаясь, поднялась на ноги. Все еще голая, я поспешила к нему.
— Клянусь тебе, это не то, что ты думаешь...
— Подойди ближе, и я положу конец не только твоей беременности, — предупредил он, подняв руку, чтобы предостеречь меня, продолжая сверлить Антона взглядом.
Быстро остановившись, я подняла руки в знак поражения.
— Триг, пожалуйста, на этот раз тебе нужно меня выслушать...
— Не говори! — взревел он, и его голос был настолько полон яда и ненависти, что я почувствовала, как сжимаюсь внутри. Вытащив пистолет, он нацелил его прямо мне в голову. — Еще одно слово, и я прикончу тебя.
Он бы не стал.
По крайней мере, я надеялась, что не стал бы.
Боясь за жизнь своего нерожденного ребенка, я не осмелилась произнести больше ни слова.
Держа пистолет нацеленным мне в голову, он посмотрел на Антона.
— Это второй раз, когда ты берешь то, что не твое, брат. — он направил пистолет на него. — Второй раз, когда ты берешь то, что принадлежит мне.
Вместо того чтобы все объяснить, как мне отчаянно было нужно, Антон остался молчать с опущенными руками.
Прямо как два года назад…
После того как Егор заставил меня проглотить то, что я могла предположить, было кетамином, все довольно быстро затуманилось и потемнело, и стало тепло.
Мне было жарко.
Мое тело горело.
Мои руки не двигались.
А мои губы?
Вау, они не могли остановиться.
Я, казалось, не могла себя контролировать.
Я уплывала.
На каждый заданный мне вопрос я отвечала, нимало не заботясь о последствиях.
«Ничего не работает», — думала я про себя, а затем расхохоталась в восторге.
Это было охуенно!
Я ничего не чувствовала!
Бум, бум, бум, бо...ом, б-бу…ом.
Святое дерьмо, это мое сердце?
Оно у меня было?
Ого, оно стучало у меня в ушах.
— Побудь с нами, детка-шлюха, — кто-то усмехнулся, и я рассмеялась вместе с ними. — Расскажи нам еще о своем волке.
— Волк, — пробормотала я, усмехаясь в восторге. — Я люблю своего волка.
— О, я уверен, — успокаивал голос. — Где твой волк сегодня вечером.
— Со своей сестрой, — пробормотала я, склеивая его губы. — Волк любит свою сестру. — я вздохнула в довольстве. — Свою тайную сестру, — добавила я. — Но тш-ш-ш… это секрет… так что…
—