Он сказал мне, что любит меня, тот единственный раз, и я не слышала этого с тех пор. Фактически, мы едва разговаривали.
Он отказывался признавать округлость моего живота или жизнь, которую мы создали вместе, стабильно растущую внутри моего чрева, и был заметно отсутствующим, когда врач посещал поместье.
По ночам он продолжал навещать меня, потому что ссорились мы или нет, он все еще жаждал моей плоти, а я все еще жаждала ощущения его между своих бедер. Каждую ночь он трахал меня до подчинения, прежде чем исчезнуть с ранним утренним светом, чтобы его не видели до заката.
Он не хотел, чтобы у меня был этот ребенок, и даже несмотря на то, что он больше не пытался активно изменить мое мнение, он давал понять свои чувства по-своему.
Другими словами, я сохранила своего ребенка, но цена, которую я заплатила, была Триггер и металлические решетки на моем окне.
Меня больше не волновало, что я в клетке. Они могли приковать меня цепями, и я бы с радостью подчинилась, если бы это означало, что я смогу продолжать свою беременность.
Я стала сиротой в возрасте десяти лет, и у меня не осталось ни одного члена семьи в мире. Теперь перспектива иметь кого-то из своей плоти и крови была волнующей. Я могла это сделать. Может, у меня плохо получится, но я была более чем готова попытаться. Мне нужна была надежда, которая приходит с новой жизнью.
Со временем Триггер придет в себя.
Он должен.
В конце концов.
Я надеялась.
Четыре месяца беременности, и я действительно начала поправляться. Мой когда-то плоский живот превратился в твердый, круглый бугорок. Мои бедра расширились, груди опухли, но самым большим изменениям подвергся мой разум.
Я чувствовала себя по-другому.
Менее безрассудной.
Менее импульсивной.
Теперь, когда мне было что терять, я обнаружила, что трачу время на обдумывание вещей, не прыгая в омут с головой.
Я взрослела, поняла я, и это было странно освобождающе.
Бродя по территории комплекса с Питером на плече и Таньей рядом, я заметила свое отражение в окне и усмехнулась.
О да, я полностью справлялась с этой беременностью.
Проведя изрядное количество времени, бродя по территории с Таньей и Питером, мы остановились во дворе, где несколько молодых охранников тренировались в бою.
Я сразу же нашла Триггера взглядом, и когда мои глаза нашли его, мое тело перешло в состояние повышенной готовности, пульс участился, дыхание стало тяжелым.
Одетый в черные спортивные штаны и простую белую футболку, Триггер прохаживался между подразделениями, наблюдая и впитывая все. Останавливаясь время от времени, чтобы раздать указания, он выглядел как настоящий король замка.
Король, которым, я знала, он и был.
Солнце светило на него, подчеркивая его глубокий загар и заставляя его черные волосы блестеть, как шелк.
В этот момент он был для меня всем.
— Господи Иисусе, — сказала Танья с тоскливым вздохом, выводя меня из задумчивости. — Интересно, каково это быть с мужчиной с такой властью…
Ну, это было весело, пока длилось.
Я повернулась, чтобы уставиться на нее, выражение лица стало жестким.
— Прости?
— Трига-мудака, — прокаркал Питер, хлопая крыльями и топорщась на моем плече. — Сладкий Иисус, Трига-мудака!
— Заткнись, тупая птица! — огрызнулась Танья, щеки вспыхнули ярко-красным.
— Шлюха-мудак, — прокаркал Питер в ответ, дико хлопая крыльями на нее. — Шлюха-мудак.
— Да, Питер, — согласилась я, сузив глаза. — Танья действительно шлюха, которой нужно помнить свое место, иначе она снова будет сосать члены, и очень скоро.
Ее глаза расширились.
— Я ничего такого не имела в виду...
— Я закончила играть с тобой, — сказала я, склонив голову набок. — Кажется, я не хочу дружить со шлюхой. — покачав головой, я щелкнула языком. — Кажется, я предпочитаю птицу.
— Ты серьезно? — ее рот открылся. — Кто поможет тебе, когда появится ребенок?
— Конечно, Питер.
Я не была серьезна.
Не совсем…
Танья продолжала смотреть на меня в ужасе.
— Он птица.
— Лучше птица, которая птица, чем шлюха в овечьей шкуре. А теперь пойдем, Питер, — проворковала я, поворачиваясь к ней спиной. — Пойдем принимать ванну.
— Принимать ванну! — радостно прокаркал Питер. — Ненадежная, мудак-шлюха!
— Именно, — одобрительно усмехнулась я. — Ты прекрасно разбираешься в людях.
ГЛАВА 2
4
Это была ловушка.
В этом я была уверена.
Триггер проверял меня, проверял мою верность и ожидал, что я провалюсь.
Не было другого возможного объяснения тому, почему Антону Креллиду разрешили войти в крепость моего отца, не говоря уже о моих личных комнатах.
И все же он был здесь, прислонившись к стене моей спальни, когда я вышла из ванной после долгого купания в ванне.
Это не Триггер виноват, Эштон.
Что-то здесь не так.
Что-то ужасно не так…
В тот момент, когда мой взгляд упал на его холодные, мертвые глаза, я бросилась к двери, чувствуя ловушку, чувствуя мир опасности, но он был слишком быстр для меня.
Двигаясь, как ниндзя, Антон прыгнул вперед и перехватил меня, прежде чем я успела отбежать больше чем на четыре фута.
Выбив воздух из моих легких силой, с которой он врезался в меня, мы рухнули на кровать, его большое тело сверху.
Голая под ним, мои руки немедленно потянулись к животу, отчаянно желая защитить нерожденную жизнь внутри меня. Прежде чем я успела сказать слово или закричать, его рука зажала мне рот.
— Я не собираюсь причинять тебе боль, — прозвучали его приглушенные слова, — но если ты закричишь, у меня не будет выбора.
Его слова заставили меня на мгновение задуматься.
Он не собирался причинять мне боль?
Тогда какого черта ему было надо?
Черт возьми, почему я была такой поспешной, отослав шлюху?
Мне бы сейчас не помешала сучка.
Почувствовав мое временное согласие, Антон заговорил.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я не твой враг, Эштон.
«Ага, как же», — сказала я ему взглядом.
Его рука все еще была крепко зажата на моем рту, но он больше не опирался на меня своим весом, что было небольшим плюсом.
— Я не твой враг, Эштон, — повторил он, глаза приклеены к моим. — Я твой брат.
ГЛАВА 2
5
Это было нелепо.
Откровения, выходящие из уст Антона, были за гранью безумия.
И все же я ловила каждое его слово.
— Ройс тоже