— Corderito!
Вот дерьмо
Выглядя совершенно разъяренным, Триггер высунулся из окна, его верхняя часть тела свисала с карниза, удерживая меня на весу в воздухе.
— Joder mi vida!
Сохраняя мертвую хватку на моем запястье, он выпустил судорожный вздох.
— Какого хрена ты пытаешься сделать? — Его голос был напряженным и полным паники. Его растерянные глаза искали на моем лице ответ, которого он не найдет.
— Я больше не хочу здесь быть, — сказала я ему, удивляя нас обоих тем, насколько спокойно я звучала, учитывая, что висела в восьмидесяти футах в воздухе, а внизу меня ждали только твердый бетон и верная смерть. — Отпусти меня, Триг.
— Отпустить тебя? — он уставился на меня сверху вниз с убийственным выражением лица. — Ты, блядь, сошла с ума?
Да.
— Ты не можешь так поступить, — прорычал он, усиливая хватку на моем запястье. — Ты не можешь просто уйти от меня.
Тогда не заставляй меня.
— Держись за меня, mami. Я втащу тебя обратно...
— Я так устала от этого, Триггер. — усталый вздох вырвался из меня. — Просто отпусти меня.
— Ты так устала от этого? Что ж, я не устал от этого, Эштон, — последовал его яростный ответ, когда он потянул меня обратно к себе. — Я никогда не устану от этого. Я никогда не устану от тебя! — продолжал он бушевать, обхватывая свободной рукой мою талию и втаскивая меня на карниз. — А теперь затаскивай свою задницу обратно в это окно, сумасшедшая сучка, пока я не потерял свой гребаный рассудок!
Когда он втащил меня обратно в окно, мы оба рухнули на пол спальни.
— Ты поранил мне запястье, — сказала я, тяжело и быстро дыша, обмякая на стене у себя за спиной и потирая запястье.
— Отлично! — задыхался Триггер, подтягиваясь, чтобы прислониться к изножью моей кровати, лицом ко мне. — Надеюсь, это, блядь, так же больно, как боль в моей груди! — он потянулся вверх и для убедительности потер кожу над сердцем. — Плохой ягненок. — тяжело дыша, он покачал головой и обвел меня взглядом. — Сумасшедший, блядь, ягненок.
— Я пыталась тебе сказать, — прошептала я. — Но ты не хотел слушать.
Его глаза выпучились.
— Ты сделала это, потому что не добилась своего?
— Я хочу сохранить нашего ребенка, — выпалила я, дрожа. — Я сохраню нашего ребенка, Триггер, и, если ты заберешь его у меня, я последую за ним.
— Ты не серьезно, — бесстрастно произнес он. — Ты подвергла меня этому из-за ребенка, который никогда не будет твоим?
Когда я не стала отрицать, Триггер выпустил яростный рык.
— Ты испорченная, эгоистичная женщина! — взревел он. — Ты думаешь только о себе. Ты взрослая женщина, а ведешь себя как безрассудный ребенок. Тебе нужно повзрослеть...
— Если ты так плохо обо мне думаешь, почему просто не отпустил меня! — закричала я, щеки вспыхнули.
— Потому что я люблю тебя, женщина! — взревел он в ответ, его лицо приняло темный оттенок красного. — Если бы я мог тебя отпустить, ты не думаешь, что я бы уже это сделал?
Он любит тебя, Эштон.
Триггер все еще любит тебя.
— Триг…
— Знаешь, почему я остался? — спросил он тогда, тяжело и быстро дыша. — В комплексе все эти годы, пока ты росла? Я мог уйти тысячу раз, но не ушел. Это было из-за тебя. Я остался ради тебя. Я убивал ради тебя. Я стал бастард-принцем Фабио ради тебя. Чтобы сохранить тебе жизнь. — его глаза горели жаром, пока он говорил. — Я делал все это не для того, чтобы ты закатила истерику и выбросилась из гребаного окна! Я жертвовал своей жизнью не для того, чтобы ты оборвала свою!
Ну и дела, когда он так ставит вопрос…
— Триг…
— Ты думаешь, я не хочу свою семью? Кого-то, кто любил бы меня? Кого-то, о ком заботиться после жизни, полной страданий? — он уставился на меня, его глаза были смесью любви и ненависти. — Ты думаешь, я хочу заставлять тебя? Это убивает меня, corderito. Убивает. Меня.
— Мне жаль, Триг, — слова были едва больше, чем прерывистый шепот, но я имела их в виду до мозга костей. — Мне жаль. — одинокая слеза скатилась по моей щеке. — Я просто… я не могу этого сделать. — всхлипывая, я вытерла щеку и умоляла: — Пожалуйста, позволь мне оставить его. Мы сможем все решить. Я знаю, что сможем.
Триггер молчал так долго, что я честно думала, он не ответит.
Но потом он заговорил.
— Я имею несчастье быть рожденным от ненависти и насилия. Мое рождение — это символ того, как мой отец осквернил тело моей матери. Мое присутствие в этом мире прямой результат унижения и пыток моей матери. Ее медленной и мучительной смерти от рук человека, который изнасиловал ее и заставил родить его сына. Меня. — дрожь прошла по нему, прежде чем он наконец сказал: — Я не буду тебя заставлять, corderito. Решение за тобой. Оставь, если должна.
Надежда вспыхнула во мне.
— Правда?
Триггер коротко кивнул.
— Если цена твоей жизни ребенок, которого я в тебя вложил, я заплачу ее. — твердый, как камень, он поднялся на ноги. — Но помни, что судьба моей матери станет твоей судьбой, и этот ребенок, которого ты уже так лелеешь, станет не чем иным, как марионеткой моего отца.
ГЛАВА 2
3
Прошло еще много недель без нового нападения на поместье моего отца. Отсутствие действий Фабио было тревожным. Это дало мне понять без всяких сомнений, что это была его версия затишья перед бурей. Его молчание было парализующим, и я знала в глубине души, что, когда его штормовое облако наконец накатит, он не оставит после себя ничего, кроме разрушений.
Что касается Триггера? Что ж, он полностью закрылся от меня. Он был в ярости на меня за то, что я заставила его уступить, и он давал мне это знать. В ту ночь, когда он согласился на мои условия, он ударил по бутылке и продолжал пить еще несколько дней после этого.
Его презрение было сильным, и его отсутствие интереса к моему меняющемуся телу