— Ну-ну, — не скрывая скепсиса, хмыкнул Ванька.
Между тем выступление уличных музыкантов закончилось, и мулатка стала обходить зрителей со шляпой своего аккомпаниатора в руках. Некоторые бросали ей туда мелкие монетки, но большинство спешило отойти прочь, будто номер им вовсе не понравился. К последним принадлежал и Петер, попытавшийся увести своего засмотревшегося друга прочь, но…
— Что ж вы за люди такие, — прошептал не сводивший восхищенного взгляда с девушки Ванька и полез за пазуху. — Держи, красавица!
— Бригаде синьоре, — лукаво улыбнулась девушка, увидев среди медяшек серебряный доллар.
— О майн гот! — высоко поднял к небу глаза Петер и потянул своего товарища прочь, но история на этом не закончилась.
Узнавший о щедрости «маринерос» аккомпаниатор догнал друзей и пригласил их идти с собой. Говорил он, конечно, на португальском, который ни Шахрин, ни Люттов не знали, но знаки были так красноречивы, что матросы не стали отказываться и прошли с ними в таверну. Там за столом они выпили дешевого винца, после чего Петер с гитаристом начали что-то обсуждать, пока пунцовый от смущения Ванька не мог отвести взгляд от девушки, которую, как оказалось, зовут Габи.
— Шайзе! — вырвалось у голштинца.
— Чего? — с трудом оторвавшись от мулатки, переспросил Шахрин.
— Я говорить с этим швайне о возможность совместный выступлений, а он оказывается хочет предложить нам совсем другое…
— О чем ты?
— Он сказал, что если ты дать еще доллар, то можешь сделать с этой фройлян… как это… фик-фик. А если мы дадим два, то сможем делать это вдвоем.
— Сим, дуос долларс, — подтвердил усатый гитарист.
— Как это? — округлил глаза никак не ожидавший подобного парень.
— Она его рабыня, — поморщился немец. — Впрочем, если хочешь, можешь уединиться с ней. Комната обойдется недорого… но я не советовал бы. Черт знает, под кого он подкладывал ее раньше.
— Вот оно как, — закаменел Ванька.
Он сам вырос в неволе, его мать с отцом, деды с бабками и вся родня рождались и умирали крепостными, и так было всегда, пока царь Александр не избавил их от рабства. Выросший среди дворни парень прекрасно понимал, отчего у некоторых бар часто меняются молоденькие служанки, которых через год-два, уже брюхатых, выдают замуж за лакеев и кучеров. Вполне вероятно, через некоторое время он и сам стал бы таким же мужем и отцом, если бы не манифест, избавивший его от подобной судьбы. Давший свободу и право распоряжаться своей жизнью.
С глаз парня как будто спала пелена. Он увидел, что красотка Габи на самом деле до ужаса боится своего хозяина-гитариста, а от того буквально несет запахом сивухи и давно немытого тела.
— Слышь, чего скажу, дядя? — поманил он к себе пальцем рабовладельца, а когда тот наклонился, от всей души приложил по уху кулаком.
Тот сначала растянулся на посыпанном песком земляном полу, но тут же вскочил и одним движением выхватил из-за пояса нож. После чего прошипел что-то вроде — ю матар!
— Я тебя сейчас сам убью! — посулил понявший все без перевода Ванька, но тут за его спиной что-то щелкнуло.
— Хальт! — отрывисто скомандовал Петер, в руках которого оказался самый настоящий пистолет. — Мы уходить!
Прием в императорском дворце, пусть и не официальный, не остался незамеченным, и многие представители местного бомонда поспешили свести с нами знакомство. Плантаторы и купцы, генералы и министры с удовольствием посещали наши корабли, приглашали нас со Стасей, а также офицеров эскадры на приемы. Мы с удовольствием знакомились с жизнью страны, побывали в местном театре, даже провели для любопытствующей публики артиллерийское учение на «Генерал-Адмирале». А после того, как были устроены гонки на шлюпках, наладились отношения даже с англичанами. Все же британцы несмотря на все свои недостатки — заядлые спортсмены и прекрасные моряки.
Надо сказать, что народ здесь в Латинской Америке простой и бесцеремонный. Быстро сообразив, что на русских можно заработать, наши корабли стали днем и ночью осаждать разные личности с коммерческими предложениями, большая часть которых сводилась к тому, что денег местным донам надо дать прямо сейчас, а потом они буквально засыпят нас любым количеством колониальных товаров, вроде кофе, сахара и вообще всего что душе угодно. Встречались, впрочем, и дельные проекты…
— Устал? — участливо поинтересовалась, обнимая меня за шею, Стася.
— Немного. Все-таки не мое это дело…
— Что именно?
— Да все это. Коммерческие предложения, фрахты, страховки… я все-таки военный, а не купец.
— Мне бы саблю до коня и на линию огня! — засмеялась жена.
— Что⁈ — дернулся я, но тут же вспомнил, что неоднократно цитировал при ней еще не написанную сказку Филатова.
— А я вот как раз считаю напротив, — продолжила великая княгиня, не заметив моей реакции, — что именно это твое. Не сражения и войны с их бесчисленными жертвами и страданиями, а строительство кораблей и железных дорог. Открытие новых путей, заводов, учреждение предприятий. Ты, Костя, в первую очередь созидатель!
— Тебе надо было сказать об этом адмиралу Брюсу. А то он на меня смотрел так, будто боялся, что я выхвачу кортик и брошусь на абордаж.
— Глупости. На самом деле сэр… восхищается тобой.
— Так ведь мы враги?
— И что с того? Наши деды воевали с Наполеоном, но при этом восхищались им.
— Сравнила тоже.
— Ну а почему нет? В конце концов чем я хуже Жозефины Богарне?
— Ничем! — мгновенно среагировал я. — Разве что намного красивее.
— Льстец! — улыбнулась довольная полученным комплиментом великая княгиня. — Что же касается твоих мыслей о том, прилично ли военным заниматься коммерцией… а кто, позволь спросить, если не военные, должны открывать новые страны и континенты для своих купцов? Не могут же они появиться здесь безо всякой защиты? Так всегда было и будет…
— Ты думаешь?
— Знаю, милый! Подумай сам, что было, если бы ты не организовал эту экспедицию? Как минимум наши фабриканты продолжали бы покупать хлопок через комиссионеров на Лондонской бирже, обогащая при этом не свое отечество, а Великобританию.
— Да ты патриотка⁈
— А что поделаешь, у меня муж — генерал-адмирал! — засмеялась Стася.
— Положим с хлопком ты права, хотя чует мое сердце, аукнутся нам еще эти заработки. А что мы приобретаем здесь? Не делай такое лицо, я прекрасно знаю, что ты встречалась со здешними коммерсантами и уже заключила несколько контрактов.
— Костя, ты знаком со структурой нашего импорта?
— Господи, слова то какие… да, знаком. В общих чертах, конечно, но…
— В таком случае тебе известно, — голосом учительницы продолжила Стася, — что они делятся на