— Мы вас еще вчера ждали, — оттер в сторону пострадавшего Кудрявцев.
— Ну, брат, вас вон сколько, а я у себя один, — усмехнулся я. — Мне, знаешь ли, не разорваться. Новости-то хоть хорошие?
— Прекрасные, Константин Николаевич, — выступил вперед Путилов. — Вчера произвели первую плавку. Выдали ни много ни мало целых 294 пуда стали!
— Чудно. А качество?
— Не хуже, чем у Круппа!
— Хорошо, коли так. Москва тоже не сразу строилась, хоть и от копеечной свечки сгорела. Какие у нас дальнейшие планы?
— Ну, для начала наработаем небольшой запас, чтобы механический и кузнечный цеха не простаивали. Заодно отработаем технологию, а недельки через две начнем делать отливки для новых пушек.
— Быстро у вас тут дела делаются.
— Стараемся. Павел Матвеевич вот, — подтолкнул вперед компаньона Путилов — дневал и ночевал на заводе. Даже похудел немного…
— Ничего, — усмехнулся я, — были бы кости, а мясо нарастет. В любом случае, вы все у нас молодцы. От верху и до низу. Распорядитесь выдать от моего имени наиболее усердным служащим и мастеровым премии. Хороших работников следует поощрять. Ну и сами будьте покойны, без наград за такое дело не останетесь.
— Покорнейше благодарим. Но я, собственно, не о том. Хотелось устроить из первой пушечной отливки маленькое торжество. Пригласить государя… как располагаете, это будет уместно?
— Ну а почему нет? Его величество у нас сторонник прогресса… Значит так, я с ним переговорю, думаю он согласится. Техническая и организационная сторона на вас, освещение в прессе на Трубникове. Ну а теперь показывайте, что тут у вас и как…
— Новые цеха пока не готовы, — принялся объяснять Обухов. — Поэтому приходится обходиться тем, что есть. Тем не менее, процесс удалось наладить.
— Вот и славно. Стали нам потребуется много, причем качественной… Справитесь?
— Постараемся.
— Не слышу энтузиазма в голосе.
— Все очень не просто, Константин Николаевич. Только недавно путем проб и ошибок удалось выявить, что для успешной выплавки нужны чугуны с высоким содержанием кремния…
Дичившийся поначалу горный инженер постепенно увлекся и принялся сыпать не вполне понятными терминами, в которых я, признаться, мало что понимал. Но все равно на всякий случай делал умное лицо и поддакивал. А разгорячившийся Обухов рассказывал мне о тиглях, конвертерах, присадках и бог знает, о чем еще. Путилов тоже не остался в стороне, иной раз вступая с компаньоном в жаркую дискуссию и только Кудрявцев предпочитал благоразумно отмалчиваться.
— А как дела с персоналом? — спросил я у него, воспользовавшись коротким перерывом у спорщиков.
— И не спрашивайте ваше высочество, — вздохнул купец. — Толковых мастеровых почитай, что и нет. Мужики из оброчных как услышали про волю, чуть в бега не подались. Думали, им земли дома не достанется. Оно бы и не страшно, все равно им никакой тонкой работы доверить нельзя, но, если каждый год меняться будут, так никогда ничему и не научатся.
— Жилье для работяг есть?
— Покудова в бывших казармах для инвалидов теснятся. Холостым оно и лучше, угол есть где переночевать, да и ладно. Только они ведь как перекати поле. Сегодня работает, а завтра снялся и только его и видели. Хороший мастеровой должен быть женат, чтобы не о всяких пустяках думал, а том, как семью прокормить.
— Понимаю, Сергей Григорьевич. Выход простой, нужно, во-первых, строить рабочим жилье, а во-вторых, учить. Лучше всего с детства, потому как здоровому детине уже ничего толком не объяснишь.
— Это ж какие деньжищи уйдут?
— А деваться все равно некуда. Да и, с другой стороны, если у человека есть жилье, которое принадлежит заводу, куда он от него денется?
— Хм… Хочешь уйти к другому фабриканту освобождай комнату? — задумался купец. — И детишек из заводской школы долой!
— Ты палку-то не перегибай, но примерно так.
Тем временем увлекшиеся дискуссией компаньоны успели опомниться и присоединились к нам.
— Что ж, господа, — резюмировал я. — Рад видеть, что работа идет и успехи, можно сказать, на лицо. Сталь нам нужна и не только для пушек. Станки и инструменты, вагоны и паровые машины, вот далеко не полный перечень вашей будущей продукции. И, конечно же, броня. Что хотите делайте, но дайте мне стале-железную броню! Иначе англичане с французами скоро нас опять обойдут и одному богу известно, что им тогда придет в голову.
— Как раз с ней особых проблем не предвидится, — пожал плечами Обухов. — Производить мы ее можем прямо сейчас, вопрос лишь в объемах. Так что после запуска новых цехов, будут вам броня. Главное конвертеры запустить…
— Кстати, — неожиданно сам для себя ляпнул я. — Не пробовали запускать в конвертеры не воздух, а чистый кислород?
— Что простите? — насторожился Путилов, хорошо знавший, что от мне время от времени исходят «откровения».
— Кислород? — на лице Обухова в течение нескольких секунд сменилась целая гамма чувств от недоумения до понимания и восторга. — Черт…
— Да что ж вы постоянно нечистого кличете? — сплюнул от досады и тут же перекрестился Кудрявцев. — Грех ведь!
— Ничего, отмолим, — буркнул в ответ инженер, очевидно уже прикидывая про себя как организовать процесс.
— Ну, — улыбнулся я. — Не буду вам мешать!
[1] Ведомство учреждений императрицы — организация по управлению благотворительностью в Российской империи, начало которой было положено супругой императора Павла — Марией Федоровной.
Глава 3
Состояние артиллерии, в особенности морской, всегда было показателем технического развития государства. Отсталые в технологическом плане страны не могли соперничать со своими передовыми конкурентами и вынуждены были шаг за шагом отступать перед ними. Так было практически всегда, но начиная с середины XIX века эта максима стала абсолютной. Стоило гладкоствольной артиллерии достигнуть пика своего развития, как ей на смену пришли новейшие нарезные орудия, мгновенно отправившие своих предшественников на свалку истории.
Еще каких-то пару лет назад 60-фунтовая пушка Баумгарта № 1 казалась венцом технологии, а сейчас передо мной стоит экспериментальное одиннадцатидюймовое казнозарядное орудие системы Маиевского на железном станке. Ретрограды из ведомства моего младшего братца Михаила пытались окрестить эту пушку трехпудовой [1], на что получили жесткий отлуп. Ибо дюймы в артиллерии я терпеть еще могу, но вот с фунтами, пудами и прочими пережитками прошлого намерен решительно покончить, и вообще являюсь горячим сторонником системы СИ.
Весит оно без малого двадцать пять тонн, длина ствола с затвором около пяти метров или 17 калибров. Снаряды двух видов. Первый фугасный из обыкновенного чугуна массой в 222 кг и начинкой из 7,4 кг черного пороха, второй бронебойный из закаленного чугуна содержит 3,2 кг взрывчатки. Есть варианты со свинцовой оболочкой и с медными поясками. Какой окажется лучше, будет выяснено в результате