Стоять в карантине не пришлось, и уже к ночи измученные штормом путешественники ступили на землю Уругвая или, как называли свое государство местные, — «республики Восточного берега реки Уругвай». Уже утром Лихачев лично отправился на закупки и скоро убедился, что Пендерграст нисколько не погрешил против истины.
Пополнение запасов провизии, угля и пресной воды не представляло ни малейших трудностей и обходилось гораздо дешевле. К примеру, пуд говядины на рынках Рио-де-Жанейро нередко стоил на русские деньги более пяти рублей, тогда как в Монтевидео его можно было купить за два с полтиной при куда лучшем качестве.
По берегам Ла-Платы паслись многочисленные стада крупного рогатого скота, стоившего так дешево, что очень многие ревизоры эскадры не смогли удержаться и закупили множество живых быков, надолго обеспечив, таким образом, команды свежим мясом.
Больше того, шкиперы купеческих судов подсказали своим русским коллегам, что в Монтевидео можно сделать запас особым образом приготовленного мяса, залитого салом и каким-то местным секретным составом, благодаря чему эти пресервы могли храниться два-три месяца после выхода в море, оставаясь совершенно свежими. Стоили эти пресервы ничуть не дороже обычной солонины всего лишь 6 рублей 37 копеек серебром за пуд, при несравнимых вкусовых качествах.
Моряки и колонисты русской эскадры заполнили город, весело проводя время. Местные жители в отличие от бразильцев оказались весьма гостеприимными людьми, вследствие чего, по всей вероятности, за все время стоянки между ними и русскими моряками не случилось никаких эксцессов.
Кто-то из самых неугомонных господ офицеров успел побывать и в Буэнос-Айрес, оставив там некоторое количество золота из своих кошельков. А спустя две недели в гавань вошел красавец-фрегат «Генерал-Адмирал» и следом за ним остальные корабли нашего небольшого отряда.
Глава 17
Говорят, что матросская жизнь, а кочегары они тоже матросы, очень похожа на морскую нательную рубаху. Одна полоса белая, другая темная, да обе грязные! — так рассуждал Ванька, получив в наказание за участие в драке двухнедельный запрет сходить на берег. По-хорошему оно бы и ничего! Денег в кармане больше останется, потому как Нью-Йорк город веселый и не захочешь, а потратишься. Одна беда, гармошку он так и не купил, а иметь музыкальный инструмент парню очень хотелось.
— Шахрин, гудок тебе в ухо и морского ежа подмышку! — отвлек его от грустных мыслей старший машинный унтер-офицер Воронихин, — Где тебя черти носят?
— Здесь я, — вытянулся кочегар.
— То-то что здесь! — ухмыльнулся унтер, придирчиво осматривая форму вольнонаемного и придя к выводу, что все в порядке, и распорядился. — А сейчас ноги в руки и дуй на великокняжескую палубу.
— Зачем? — изумился Ванька, ни разу за время службы там не бывавший.
— Там скажут зачем, — отмахнулся Воронихин и пошел дальше.
Великокняжеской на «Константине» называли кормовую часть пассажирской палубы, где располагались капитанский салон и каюты первого класса, занятые в походе его высочеством, членами его семьи и приближенными.
— Куда прешься? — строго посмотрел на молодого матроса часовой — коренастый седоусый морской пехотинец с револьверной кобурой на поясе и двумя крестами на груди: георгиевским и аландским.
— Дык это…
— Семенов, пропусти его! — приказал офицер, в котором Ванька не без испуга признал начальника охраны великого князя поручика по адмиралтейству Воробьева.
— Слушаюсь! — вытянулся ветеран и взглядом показал Шахрину куда идти.
Не прошло и минуты, как кочегар оказался в роскошно обставленном салоне. Пол устлан мягчайшим персидским ковром, на который было страшно ступить своими прогарами [1]. На стенах висели картины, изображавшие разные морские виды, а в углу стоял сверкающий лаком белый рояль, за которым сидела сама великая княгиня, перебиравшая пальцами по клавишам. Лившаяся из-под них музыка оказалась такой завораживающей, что он не решился прервать ее докладом, а стоял и внимательно слушал, впитывая всем своим существом каждый звук. Да так увлекся, что даже когда прозвучал последний аккорд, так и продолжал стоять у двери не смея пошевелиться.
— Тебе нравится? — мягко улыбнувшись, спросила она.
— Ага, — с трудом сглотнув подступивший к горлу ком, кивнул Ванька.
— Я слышала, ты хотел купить себе музыкальный инструмент?
— Га-гармошку, — выдавил из себя начавший почему-то заикаться Шахрин.
— Умеешь играть?
— Маленько, — застеснялся парень.
— Покажешь?
— Так ить…
— Я не знаю, какую именно ты хотел, поэтому взяла на себя смелость взять эту, — сдернула салфетку со стоящего на невысоком столике инструмента.
Это была гармонь, но какая! Покрытые черным лаком деревянные деки, блестящие перламутром пуговки кнопок и золотая надпись «FranzWalter».
— Это хроматический кнопочный аккордеон [2], — пояснила Анастасия Александровна. — Сейчас в Европе уже делают клавишные, но до Америки они еще не добрались. Попробуй, сыграй…
Все еще не верящий своему счастью Ванька продел руки в плечевой ремень и, пробежавшись пальцами по кнопкам, растянул меха. Первые выдавленные из инструмента звуки оказались прямо скажем не слишком музыкальными, но потом Шахрину удалось изобразить что-то отдаленно напоминающее мелодию русской плясовой. Причем чем дольше он играл, тем больше осваивался…
— Скажи мне, Иван, — продолжая благожелательно улыбаться, спросила княгиня. — Ты слышал, что я открыла школу для матросов и переселенцев?
— Ага, то есть так точно, ваше императорское высочество.
— Отчего же сам не ходишь?
— Дык я это, грамотный. Читать могу, писать хоть и непривычен, а то же сумею.
— И дроби знаешь, — прыснула вспомнившая первую встречу Стася.
— Так точно. Знаю.
— Но может быть, ты хочешь узнать нотную грамоту?
— Это как?
— Видишь ли, музыку как человеческую речь можно записать на бумаге, и потом всякий знающий человек сможет ее сыграть.
— Ишь ты премудрость какая, — озадаченно посмотрел на великую княгиню начавший осваиваться Ванька. — Только я ведь простой кочегар. На что оно вам?
— Сегодня кочегар, а завтра кто знает? Видишь ли, путешествие нам предстоит долгое и народу, чтобы не заскучать, нужно какое-то развлечение. А лучше музыки пока еще никто ничего не придумал. И я подумала, что будет очень хорошо собрать людей, умеющих играть на музыкальных инструментах, и время от времени устраивать небольшой концерт. Как полагаешь?
— Хорошее дело, — сходу, без тени раздумий поддержал затею вельможной барыни Шахрин.
— К тому же скоро будет праздник Нептуна.
— Это святой такой?
— Не совсем. То есть это, конечно, языческий бог — покровитель моряков. И когда корабль пересекает экватор, в честь него устраивают шутливый праздник.