В этот момент к ним подошел шатающийся англичанин и что-то громко сказал на своем языке.
— Чего тебе, убогий? — выразительно посмотрел на него Василий.
Тернер опять что-то сказал, из-за чего в кабаке стал стихать шум, и к месту событий начали подвигаться другие англичане.
— Чего он, робяты? — все еще недоумевая, поинтересовался у товарищей Лапин.
— Говорит, войну мы не честно выиграли, — примерно перевел один из сидящих за их столом матросов. — Не по правилам, дескать, сражались!
— Ты что же по-аглицки понимаешь? — удивился переселенец.
— Так они, когда драки ищут, во всех кабаках одно и тоже толкуют, — усмехнулся моряк, незаметно обматывая кулак хозяйским полотенцем.
— Вот оно что! — понимающе кивнул Василий, после чего недолго думая двинул британцу в ухо. — Тогда вот тебе по правилам! Прими, не побрезгуй…
Получивший удар Тернер сначала отлетел в сторону, но потом тут же вскочил и, потрясая кулаком, заорал на всю забегаловку.
— Вы видели? Этот русский мерзавец меня ударил!
— Чертов Билли, опять нарвался, — криво усмехнулся Фрэнк, однако на сей раз не стал никого успокаивать, а двинулся вместе с друзьями к русскому столу.
Однако там их уже ждали, и скоро в кабаке закипела жаркая схватка. Не прошло и минуты, как в ход пошли не только кулаки, но и стулья, лавки, бутылки, а кое-кто уже начал доставать ножи. Последних, впрочем, старались выбивать первыми и вскоре русским удалось вырваться из ставшего западней здания.
— К кораблям надоть пробиваться, робяты! — прохрипел, одновременно вытирая кровь из рассеченной брови, Лапин.
— Не успеем, — сплюнул выбитый зуб матрос Синичкин, показывая на сбегающихся со всех сторону к месту драки англичан и поддержавших их местных.
— Вот что, Мишка! — велел молодому матросу по фамилии Мальков боцманмат Еремин. — Ужом вывернись, а доберись до пристани. Там наших много, скажи им, чтобы шли на выручку.
— А вы как же, дядька Степан? — ахнул тот.
— Мы тут оборону держать станем, — криво усмехнулся унтер, показывая на не то недостроенный, не то полуразрушенный дом неподалеку. Даст Бог, дождемся сикурсу…
Сказано-сделано, молодой матрос тенью выскользнул из окружения и стрелой понесся в сторону моря, а его товарищи ринулись в заброшенный дом и забаррикадировали всяким хламом вход. Едва они успели завершить последние приготовления, как собравшиеся с силами англичане и примкнувшие к ним бразильцы полностью окружили их убежище и тут же пошли на штурм.
На сей раз большинство атакующих оказались вооружены палками, ножами и даже мачете. Однако у засевших в недостроенном здании русских под рукой имелись куски битого кирпича и черепицы, которые они, не задумываясь, пустили в ход. Импровизированные снаряды с необычайной меткостью поражали наступавших, так что первая атака захлебнулась, едва начавшись. Однако силы противника все прибывали и стало ясно, что следующая не заставит себя ждать.
Тем временем, посланный за подмогой Мальков добрался-таки до причалов и закричал во всю мощь еще не испорченных курением легких известную всем русским морякам сакраментальную фразу:
— Полундра! Наших бьют!
И на ничего не подозревающий порт обрушилось нечто вроде урагана. Напрасно оказавшиеся рядом офицеры пытались удержать своих подопечных от опрометчивых поступков. Все услышавшие призыв о помощи, как один, выступили в поход, и скоро целая толпа русских «маринерос» на всех парах понеслась к месту сражения.
Надо сказать, что прибыли они очень вовремя. Англо-бразильские союзники уже практически ворвались в защищаемую русскими импровизированную крепость, когда их захлестнула волна пришедших на помощь своим товарищам моряков, и скоро вся улица превратилась в арену жаркой схватки. Первыми побежали бразильцы, как-то вдруг вспомнившие, что случившийся между иностранцами конфликт никоим образом их не касается. После чего уже англичанам пришлось запереться в том самом кабаке, с которого все и началось, и ждать там прибытия властей, которые, несомненно, должны были вмешаться и навести там порядок.
Тем временем слухи о начавшем побоище достигли кораблей. Причем, как это и следовало ожидать, в весьма преувеличенном виде. Говорили, что англичане убили всех оказавшихся на берегу русских и вот-вот атакуют оставшихся на кораблях. К счастью, офицерам удалось навести дисциплину и не допустить разрастания беспорядков до прибытия находившегося с визитом у императора Педро II адмирала Лихачева.
Узнав о происшествии, Иван Федорович немедленно поднял по боевой тревоге две роты из числа имевшихся на эскадре морских пехотинцев и, высадившись вместе с ними на берег, немедленно выдвинулся в сторону злосчастного кабака. Вид вооруженных и готовых к решительным действиям морпехов немедленно охладил головы у всех участников беспорядков, после чего прибывшие с ним офицеры построили совершенно успокоившихся моряков.
— С песней, шагом марш! — рявкнул на всю улицу наблюдавший за построением Лихачев.
— Чего молчишь? — пихнул стоящего рядом с ним в строю Малькова боцманмат. — Запевай!
— Как ныне сбирается Вещий Олег, отмстить неразумным хазарам! — звонко начал тот, безмерно довольный, что сумел выполнить приказ Еремина и спасти своих сослуживцев. — Их села и нивы за буйный набег, обрек он мечам и пожарам!
— Так громче музыка играй победу! — поддержали его луженые глотки товарищей. — Мы победили, и враг бежит-бежит-бежит! Так за царя, за родину, за веру, мы грянем гордое — ура!!!
— Вот сукины дети! — не без удовольствия хмыкнул Лихачев, прикладывая ладонь к парадной треуголке. — Набедокурили словно малые дети, но как поют! Орлы!
— Ваше превосходительство, — поинтересовался прибывший на место побоища русский посланник и полномочный министр при бразильском дворе действительный статский советник Глинка, — а правда ли, что эта песня на слова господина Пушкина введена на флоте его императорским высочеством?
— Видите ли, любезнейший Дмитрий Григорьевич, — усмехнулся адмирал. — У нас на флоте во что не ткни, непременно попадешь в изобретение генерал-адмирала великого князя Константина Николаевича!
После такого громкого происшествия Лихачев не стал тратить попусту время и, собрав все успевшие достичь Рио-де-Жанейро суда, за неделю совершил переход на 1200 миль южнее вдоль побережья Бразилии. Уже вблизи Ла-Платы отряд изрядно потрепал «Памперос», но к счастью, все корабли выдержали суровый, длившийся почти трое суток экзамен на прочность без серьезных потерь.
Началось все с того, что к вечеру задул свежий ветер с NNW, вскоре он достиг штормовой силы. Утром следующего дня барометры продолжали снижаться, поэтому на всех русских судах стали убирать лишний такелаж и уменьшать парусность.
В два пополудни ветер вдруг перешел к W и обратился в настоящий ураган. Порывы ветра были так велики, что огромные волны от NNW совершенно улеглись на время; корабли теперь шли на ровном киле, но потом, когда волнение переменилось, многие суда начали черпать обоими бортами, волны перекатывались от бака до шкафута, но вода быстро стекала. Впрочем, качка была не очень стремительная.
Вскоре