Входившие в эскадру Лихачева суда имели не только разное назначение, но и скорость, мореходность, маневренность и, конечно же, автономность. На одних уже были установлены паровые машины, другие оставались чистыми парусниками. Время от времени, то на одном, то на другом корабле случались поломки, задерживающие весь караван. В результате пришлось разделиться и двигаться дальше более мелкими отрядами и даже одиночными судами, назначив им точку рандеву в Рио-де-Жанейро.
Отличившийся в Лиссабоне «Морж» поначалу шел вместе с основным караваном, но вскоре выяснилось, что показанный на испытаниях вполне приличный 9-узловый ход возможен только при крайнем напряжении сил кочегаров и чреват повышенным расходом топлива, а экономический не превышает шести. В связи с чем, колесному фрегату «Чародейка» капитана Баженова пришлось взять канонерку на буксир. Однако по прибытию в Мадейру у него засорились котлы, и обоим кораблям волей неволей пришлось продолжить путь под парусами.
Стоит ли удивляться, что рядовой в общем-то переход через Атлантику затянулся и дался нашей эскадре совсем не просто. А непривычные к долгим путешествиям и бескрайним морским просторам колонисты и вовсе мечтали только об одном, чтобы этот проклятый океан когда-нибудь закончился, и у них появилась возможность ступить на твердую землю.
В воображении оказавшихся на краю света русских переселенцев столица Бразильской империи представлялась чем-то вроде экзотического Санкт-Петербурга с его потрясающей архитектурой, мостами и набережными, скульптурами, ресторанами, театрами и роскошными дворцами вельмож, но без мрачного неба над головой и вечной слякоти под ногами.
В какой-то мере их ожидания подтвердились. Бежавший во время Наполеоновских войн в Бразилию из Лиссабона королевский двор придал этому колониальному городу своеобразный столичный лоск. Помимо императорского дворца Сан-Кристован в районе Кинта-да-Боа-Виста в столице имелось достаточное количество роскошных вил, прекрасных католических храмов и монастырей. А некоторое неустройство отдаленных от центра улиц вполне удачно маскировалось буйством тропической растительности.
С другой стороны, канализация в Рио отсутствовала как явление. А построенный еще сто лет назад акведук Кариока не справлялся с поставками воды, отчего местным жителям приходилось брать воду из ручьев и колодцев, а по улицам сновали с кувшинами чернокожие рабы-водоносы, предлагавшие прохожим напиться за медную монетку. Последнее, впрочем, оказалось не слишком актуально из-за начавшегося вскоре сезона дождей.
Большой удачей оказалось то, что ко времени прихода русской эскадры в Южном полушарии наступила зима, благодаря чему в воздухе царила относительная, по местным меркам, разумеется, прохлада и практически полностью отсутствовал настоящий бич этой земли — Желтая лихорадка. В иное время эта ужасная болезнь, разносчиком которой были комары со здешних болот, несмотря на любые меры предосторожности буквально выкашивала экипажи европейских и североамериканских судов.
Не обошлось и без неудобств. Во-первых, среди русских моряков практически не было знатоков португальского языка, а среди местных французского или английского. Во-вторых, в городе практически отсутствовала культурная жизнь. Ну и в-третьих, продукты оказались неприлично дороги.
К счастью, Лихачев успел свести знакомство с командиром американского винтового фрегата «Мерримак» Гарретом Джесси Пендерграстом, который вел свой корабль после ремонта в Бостоне для продолжения службы в составе Тихоокеанской эскадры.
Хорошо знающий здешние края американец посоветовал русскому коллеге не задерживаться в Рио, а идти в Монтевидео, назначив его портом рандеву и оставив письменный приказ всем отставшим судам отряда добираться туда как можно скорее.
— Можете мне поверить, мистер Лихачев, — с удовольствием затягиваясь табачным дымом, заявил он, — Рио не самый приятный город для долгой стоянки! Конечно, Уругвай крошечная страна, и столица у нее такая же. Зато сам город куда более чистый и гостеприимный. Тамошние креолы не так богаты, как эти распухшие от продажи кофе «фазендейро», а потому будут рады любым гостям. К тому же там куда более умеренный климат и еще более умеренные цены на продукты, особенно на скот и солонину.
— Вас послушать, Монтевидео просто рай на земле.
— Так и есть. А если вашим офицерам или пассажирам захочется развлечений, то на другом конце залива — Буэнос-Айрес. Всего несколько часов на пароходе, и все развлечения к вашим услугам. Поверьте, столица Аргентины с легкостью даст фору по этой части любому городу не только в Бразилии, но и во всей Южной Америке.
Возможно, Лихачев и не стал бы следовать этому совету, но в один из ближайших вечеров случилось неприятное происшествие, едва не переросшее в итоге в международный конфликт. Все началось с того, что в одном из портовых кабаков случайно оказались две большие группы матросов разных национальностей. В принципе ничего необычного в этом не было, ибо в порту Рио-де-Жанейро можно было встретить корабли и соответственно моряков со всего света. Беда была лишь в том, что это были русские и англичане.
Когда-то отношения между двумя этими нациями были если и не дружественными, то вполне доброжелательными. Но к несчастью, закончившаяся не так давно война успела нанести слишком много ран, далеко не все из которых успели затянуться.
— Это что, русские? — громко поинтересовался после очередной порции рома Билли Тернер — марсовой с британского стационера винтового линейного корабля 2 класса «Лион».
— И что с того? — скривился от нахлынувших неприятных воспоминаний его товарищ Фрэнк Коули, служивший в свое время на «Агамемноне» и побывавший в плену после его подрыва.
— Неужели ты не хочешь поквитаться с этими варварами?
— Тебе-то какое дело, чего я хочу, а чего нет?
В другое время более рассудительному Фрэнку возможно удалось бы успокоить своего приятеля и обойтись без скандала, но подвыпившему Билли нужен был повод для драки, и он его нашел.
— Так почему бы и не сейчас? — зло выдавил из себя Тернер и, покачиваясь, побрел к столику, за которым сидели вперемешку несколько матросов с русских кораблей и угощавший их переселенец Василий Лапин.
— Как хотите, робяты, — басил он, одновременно разливая по кружкам крепкое местное пойло, — а ничего хорошего в этой Бразилии нет! Погода дрянная, то дождь, то ветер. Храмов православных нет, людского языка никто не понимает. А народишко какой поганый, и представить себе невозможно. Даже негры и те смотрят на тебя, как на вошь! А они ведь крепостные…
— А ром? — подначил его один из матросов.
— А чего ром? Крепкий, конечно, за то слова не скажу, но для нутра не больно пользительный. Иной раз выпьешь чарку, а он чувство такое, будто тебя по пузу палкой огрели. Эх, нет для русского человека лучше