Работа, что называется, кипела. Возчики Уэбба едва успевали доставлять бревна, балки и доски, на которые тут же налетали наши работники, и вскоре под визг пил и стук топоров начало расти непривычное для здешних мест здание. Поначалу я хотел, чтобы это был простой храм-однодневка, вроде тех, что по обету ставят наши мужики за день, чтобы отблагодарить за спасение во время мора или стихийных бедствий, но сподвижники убедили меня остановиться на немного более масштабном проекте.
Церковь получилась на загляденье. Трех-ярусная, нижний четверик с двумя приделами, на котором возвышались два восьмерика с шатровым завершением и восьмиконечным православным крестом на маковке. Из белого орегонского дуба. Для иконостаса многие участники экспедиции, включая нас со Стасей, пожертвовали личные иконы. А вместо колокола повесили корабельную рынду. В чине освящения участвовали все корабельные батюшки, одному из которых — Отцу Василию — по жребию суждено было стать первым настоятелем православного храма на Нью-Йоркщине.
Управились за три дня, и все это время за стройкой со стороны наблюдали местные. Как ирландцы, так и американцы. Причем не только представители местных банд, но и куда более важные люди. Главным из которых был, пожалуй, государственный секретарь Льюис Касс. Несмотря на свой весьма почтенный 75-летний возраст этот бодрый старикан быстро примчался из Вашингтона и с удовольствием принял участие во всех наших мероприятиях. После чего у нас с ним состоялась доверительная беседа.
— Для нашей страны большая честь принимать у себя победителя англичан, — не без пафоса прошамкал старый джентльмен, гордившийся своим участием в войне 1812 года.
— Благодарю, сэр, — вежливо улыбнулся я, решив не акцентировать внимание, что в той войне Великобритания была нашей союзницей, а молодой американский хищник решил воспользоваться проблемами бывшей метрополии в Европе и «немного» округлить свою территорию.
— Не могу не отметить, что удачные действия наших рейдеров стали возможны лишь благодаря дружественному нейтралитету Северо-Американских штатов.
Мы еще некоторое время плели словесные кружева, пока старый вояка не перешел к делу.
— До нас дошли слухи, что вы, принц, ведете переговоры… с некоторыми южными политиками.
— Боюсь, что вас неверно информировали, — пожал я плечами. — Единственные политики, с которыми мне довелось встретиться, это вы и мэр Вуд. Но я не уверен, что вас можно считать южанами.
— А вас так просто не ухватишь, — раздался дребезжащий смешок госсекретаря. — Вуд попытался и получил по рукам…
— Простите, не понимаю.
— Бросьте, мистер Романов, все вы понимаете. Уж слишком быстро ваши моряки окружили один здешний театр. Не любите пускать ход событий на самотек? Что ж, это я могу понять. За Вуда можете больше не беспокоиться. Нашей партии не нужны скандалы в Нью-Йорке. Как, впрочем, и бунты, но в ответ мы бы хотели, чтобы и вы проявили некоторую осмотрительность.
— Кажется, я понял, в чем дело, мистер Касс. Я действительно планирую встречу с кое-какими представителями деловых кругов Юга, но ручаюсь, в этом нет никакой политики. Меня интересует исключительно хлопок. А то, что джентльмены, согласившиеся мне его продать, занимаются еще и политикой, не более чем совпадение.
— Этот проклятый хлопок интересует сейчас всех, — поморщился американец. — И мне не хотелось бы, чтобы наша страна оказалась разорвана из-за него на части. Только глупцы могут думать, что разногласия между Севером и Югом вызваны вопросами рабства, но это чушь! Проблемы черномазых волнуют лишь небольшую кучку безмозглых аболиционистов, да и те больше болтают, чем реально что-то делают. На самом деле, вопрос именно в хлопке, точнее, кто его будет продавать.
— Можете быть спокойны, я не собираюсь нарушать ваши законы. Более того, мои склады будут находиться здесь, в Нью-Йорке. Сейчас на поставках хлопка в Россию наживаются в Лондоне. Я же хочу исправить это досадное недоразумение и немножко заработать на этом.
— Похвальное желание, сэр. В таком случае вы можете и дальше рассчитывать на нашу поддержку.
— Благодарю.
Странное дело, с главой американского внешнеполитического ведомства я договорился довольно быстро, а вот с российским посланником Стеклем найти взаимопонимание так и не удалось. Похоже, этот прижившийся в Штатах космополит воспринимал Россию лишь как источник доходов. В минувшей войне ему были выгодны каперские операции Шестакова, и потому он горячо их поддерживал, не жалея денег на подкуп американских политиков. Потом ему, очевидно, пришла в голову мысль продать наши владения на Аляске и получить свои законные комиссионные. Моя же экспедиция виделась ему некой инвентаризацией активов перед продажей.
— Вы не собираетесь продавать компанию? — удивленно вытаращился он на меня, когда узнал, что задуманная им комбинация никак не согласуется с моими планами.
— Во всяком случае, не сейчас.
— Но к чему медлить? Великобритания очень зла на нас и только ожидает удобного момента, чтобы отнять у нас эту отдаленную и, будем говорить прямо, совершенно не защищенную колонию. Не лучше ли самим избавиться от не приносящего никакого дохода актива? Заодно обеспечив дружеские отношения с Северо-Американскими штатами.
— Ты так говоришь, будто этим отношениям что-нибудь угрожает.
— Как знать. Вашему высочеству следует знать, что в САСШ постоянно меняется правительство. На следующих выборах почти наверняка победят республиканцы, которым могут не понравиться ваши общие дела с демократами…
— Эдуард Андреевич, — удивленно посмотрел я на посланника, перейдя при этом на русский язык. — Ты случайно на солнце не перегрелся?
— Прошу прощения? — судя по акценту, родным наш язык для Стекля никогда не был. Но и отвечать мне по-английски или на французском он тоже не мог. Ибо этикет!
— Совсем ты, брат, в Америке опростился. Забыл, с кем разговариваешь? Или думаешь, что незаменим?
— Ваше императорское высочество не так меня поняли, — пошел пятнами дипломат. — Я хотел сказать лишь…
— Да понятно. Только вот что я тебе скажу. Мой покойный родитель как-то сказал примерно следующее. Там, где хоть раз поднялся русский флаг, спускаться он больше не должен! Уяснил?
— Так точно.
— Судьбу Аляски я решу, только когда сам все посмотрю. Может, эта курица золотые яйца несет, а мы в Петербурге и не знаем об этом…
— Вот оно что, — уцепился за неосторожно сказанную фразу дипломат. — Ваше высочество, наверное, слышали эти безумные фантазии о золоте, которое якобы имеется на Аляске? Но смею заверить, что его там нет. А если бы и было, то отдаленность территории от метрополии и суровость природных условий не позволили бы его добывать!
— Ни черта ты не понял. Замшел совсем в своей Америке. Про золото это присказка такая — «proverb» [1]. Хотя после твоих слов теперь непременно надобно будет проверить.
Если честно, то я и