В театр мы все-таки пошли. Причем не в роскошный Астор-Плэйс, как вероятно следовало бы представителям высшего света, а во вполне демократичный Чатэм. Давали какую-то веселую комедию, в которой черных персонажей играли белые актеры с перемазанными жженной пробкой лицами. Негры в ней выглядели, мягко говоря, не слишком приглядно. Лентяи, воры, мошенники. В общем, шоу довольно-таки расистское, но вот, поди ж ты, смешное. Во всяком случае, мы со Стасей от души посмеялись.
Чтобы остаться неузнанными, мы приоделись довольно скромно, изображая простых горожан. Из-за чего чувствовали себя совершенно свободно. Но когда представление закончилось, к нам подошли какие-то странно одетые люди, в красных шелковых рубашках, заправленных в высокие сапоги темных панталонах и в блестящих черных цилиндрах на головах.
— Добрый вечер, сэр! — вежливо обратился к нам один из них. — Мистер Уэбб сказал, что нам с вами есть о чем потолковать.
— Костя, кто это? — испуганно спросила Стася.
— Не беспокойтесь, мэм, вам и вашему спутнику ничего не угрожает, — заверил ее «Парень с Боуэри», после чего вновь обратился ко мне. — И скажите вашим людям, чтобы убрали оружие. Стрельба тут никому не нужна.
— Воробьев, отбой! — велел я своему телохранителю.
— Да как же, Константин Николаевич!
— Ничего, Вася, мы просто поговорим.
[1] ККИ — корпус корабельных инженеров.
[2] После окончания Гражданской войны разбогатевший на военных поставках Уэбб, отошел от дел, посвятив себя благотворительности и общественной деятельности, главной из которой считал борьбу с коррупцией.
[3] «Боуэри Бойз» — антиирландская и антикатолическая преступная группировка, базировавшаяся в районе Боуэри в Нижнем Манхеттене. Состояла из добровольцев-пожарных.
Глава 14
Главарь «Бауэрз-бойз» оказался крепким мужчиной на вид чуть старше сорока. В отличие от своих подчиненных, одетых с дешевым шиком, на нем был приличный темный сюртук, и только нарочито нарядный жилет и неизменный цилиндр выдавали в нем принадлежность к одной из главных преступных группировок на Манхеттене. Встретил он меня сидя и, судя по выражению на самодовольном лице, в грош не ставил ни мой титул, ни заслуженную в боях репутацию.
— Добрый вечер, сэр, — проскрипел американец, смерив меня испытующим взглядом.
— И вам не хворать, — хмыкнул я, присаживаясь без приглашения.
— Меня зовут Майкл Уолш, я репортер, а в недалеком прошлом конгрессмен. Ваше имя и титул мне известны. Так что представляться нет нужды. Ответьте мне на один вопрос, принц. Вы храбрый человек или просто безрассудный?
— Полагаете, встреча с таким человеком как вы свидетельствует о храбрости или безрассудстве?
— Вы мне скажите.
— Ни то ни другое. Я бизнесмен и веду свои дела так, как считаю нужным.
В глазах гангстера появилось нечто вроде удивления. Судя по всему, ему прежде приходилось встречаться с представителями высших слоев общества, вот только сидевший перед ним человек не напоминал никого из них.
— Я слышал, что вы собираетесь строить церковь на нашей земле, но при этом якшаетесь с погаными ирландскими католиками. Как по мне, не слишком разумный поступок.
— Вот что я вам скажу, мистер, — вперив в главаря бандитов пристальный взгляд, ответил я. — Мне нет дела до вашей религиозной розни. Тем более что с точки зрения иерархов моей церкви вы все хоть и христиане, но всё-таки еретики. Мои дела с ирландцами — это бизнес и ничего более. Полагаю, вы как бывший репортер и конгрессмен должны понимать это лучше других.
Пока я говорил, к главарю гангстеров подошел один из его подручных и что-то прошептал на ухо. Тот сначала вроде бы удивился, потом посмотрел на меня и продолжил уже другим тоном.
— И что же это за бизнес такой?
— Ирландцы были полезны нам во время войны с англичанами, так же, как и американцы. И поэтому мы сотрудничали и с теми, и с другими. Теперь Зеленый остров стал свободным или точнее почти свободным, и у его жителей нет стимула переселяться в вашу прекрасную страну. Разве не так?
— Черта с два, — скривился Уолш, — то есть поначалу так оно и произошло, но мира в Ирландии как не было, так и нет, и поток католиков, желающих покинуть этот проклятый остров, снова стал расти. Впрочем, плевать на них всех, мне понятны ваши доводы. Что за церковь вы собрались здесь строить?
— У меня, как вам вероятно известно, есть несколько земельных участков на Манхеттене. Вуд требует что-нибудь на них возвести, чтобы они не стояли пустыми. Я подумал, почему бы не церковь?
— Католическую?
— Я православный, на кой черт мне здесь костел?
— Но в Нью-Йорке не так много схизматиков, — пристально посмотрел на меня бывший конгрессмен, — Или вы хотите их завезти?
— Вовсе нет. Все находящиеся на моих кораблях переселенцы направляются в русские владения на Тихом океане. Но торговые дела у меня не только там. Здесь будет жить некоторое количество русских. Моряки, торговцы, кладовщики и клерки. Им нужно будет где-то молиться, совершать обряды, посещать праздничные службы, исповедаться и причащаться, венчаться, крестить детей и в конце земного пути упокоеваться на освященной земле после отпевания. Поэтому я поставлю для всех православных небольшой храм.
— Черт с вами, мистер…
— Моя фамилия Романов.
— Да мне все равно. Если все так, как вы говорите, можете строить свою церковь. Но не надейтесь, что, поставив её, вы сможете заткнуть рот этому жадному мерзавцу Вуду. Такие как он чуют запах денег за милю, а от вас ими так и несет, даже когда вы одеваетесь как простой горожанин. Но это уже не мое дело.
— И на том спасибо.
— Чем могу, — усмехнулся Уолш, после чего коротко бросил своим подручным. — Эй, парни, проводите его высочество и смотрите, чтобы с ним все было в порядке. В конце концов, это гость нашего прекрасного города. Мы же не хотим, чтобы он дурно о нас подумал?
Выйдя из здания, я неожиданно понял причину любезности бывшего конгрессмена. Театр оказался окружен матросами с нашей эскадры, немалая часть из которых была последовавшими за мной на Дальний Восток морпехами. И судя по их решительным лицам, если бы со мной хоть что-то случилось, на Манхеттене в тот же миг началось светопреставление.
На следующий день мы начали ставить церковь в честь Благоверного князя Александра Невского. Расчет оказался верен, среди переселенцев и матросов хватало людей, умеющих обращаться с топором, офицеры и кораблестроители выступили в роли инженеров, а близко к